— Я не могу! Просто не могу! — прорычал Фенрир.
— Но почему? Что тебе до этой малявки? Если только…
Тор внимательно посмотрел на Ильву. В его серых глазах сверкнуло понимание, а на губах появилась грустная улыбка.
Печально вздохнув, Тор покачал головой и проговорил:
— Похоже, кое в чём ты меня превзошёл, волк. Ты познал любовь, верно? Именно она движет тобой? Она заставляет сражаться?
— Всё так! — не стал отпираться Фенрир.
— Значит, ты не отступишь…
— Я буду биться до последней капли крови!
— Тогда у меня больше нет выбора…
Тор со скоростью молнии рванулся вперёд и нанёс удар невиданной силы. На мгновение показалось, что всё вокруг перестало существовать. Звуки слились в единый гул. В воздухе повис запах палёной шерсти и свежей крови.
Фенрир не успел отскочить, не успел защититься, не успел даже двинуть лапой. Его тело пронзила сильнейшая боль, в янтарных глазах вспыхнули яркие искры, а затем наступила кромешная тьма.
Фенрир проиграл быстро и бездарно, но в этом не было его вины. Мьёльнир и Тор были единым целым, воплощением силы. Их боялись люди, йотуны и боги. Даже Один Всеотец порой страшился собственного сына.
Тор поставил молот на дымящуюся землю, склонился над поверженным врагом и с тоской проговорил:
— Знаешь, мне искренне жаль, что всё так закончилось. Я хотел бы попировать с тобой за длинным столом. Хотел бы вспомнить былое. Хотел бы видеть в тебе друга. Но не суждено. Прощай, Чёрный Волк.
Тор схватил голову Фенрира и резко её повернул. Послышался отчётливый хруст ломающейся шеи.
Фенрир дёрнул задней лапой и обмяк.
Ильву обуял дикий ужас. Она попыталась вырваться из магического плена, но не смогла шевельнуть даже пальцем. Её беззвучный крик застыл на бледных губах, синие глаза померкли, проступившие слёзы медленно покатились по щекам.
Внутри Ильвы что-то умерло, оборвалось. И это чувство потери показалось ей знакомым, словно нечто подобное уже происходило раньше. Но горестные воспоминания ускользали, прятались, утекали.
Тор развернулся и направился в сторону Ильвы. Его лицо казалось спокойным, но в глазах читалась великая грусть. Он сожалел о случившемся и проклинал суровый мир, вынуждающий на мерзкие поступки.
На ходу подняв молот, Тор вздохнул и проговорил:
— Не думай, малявка, что убийства заставляют меня улыбаться. Я лишь палач, выполняющий грязную работу.
— Ненавижу…
Ильва произнесла это почти неслышно, но её шёпот заставил рассыпаться на куски ближайшие скалы. Каменные плиты площадки вздыбились и пронзительно хрустнули. Воздух заполнился фиолетовым свечением.
Тор защитился молотом и почти удивлённо проговорил: