Я кивнул соглашаясь. Котеев не видел моего жеста, в отличие от соседей напротив, мы видимся нечасто, когда нас выводят на прогулку, всегда по одному.
— Я генеральному прокурору письмо написал, — выдал невеликую тайну Котей. К нему недавно адвокат приходил, понятно по какому вопросу.
— Думаешь, дойдёт?
— Обязательно дойдёт! Главное, чтоб прочитал, я всё подробно изложил про их схему…
— Бесполезно, — влез Дегтярь. — Прокопенко жёсткий законник, на тебе три безвинно загубленных души, даже читать не станет. Молись, чтобы он на пенсию быстрее свалил, вот если придёт Близнёв, тогда да, может и прокатить, он тот ещё либерот, всех готов пожалеть!
— Всё равно буду писать, если надо будет, президенту напишу! У меня есть права! — завёлся Котей.
— Все либероты твердят о правах, — вставил Дегтярь. — Ты когда работяг насмерть отправлял, об их правах думал?
— Что? Да они сами виноваты, всего-то надо было проветрить или шланговый противогаз использовать… При чём тут я? Если они дебилы привыкли спустя рукава работать!
Дальше я слушать не стал, по десятому кругу уже неинтересно. Улёгся на нары, уставился в потолок. Все полоски, неровности, трещинки, всё давно изучено и пересчитано. Начал считать заново и не заметил, как уснул.
Разбудил меня грохот дубинки о металл решётки, звук знакомый, я знал, что будет дальше. Пришёл мой треш — досуг.
— Спим? — с коридора донёсся ехидный голос Копытова.
В лицо ударил луч фонаря.
— Говорят, чистая совесть, залог крепкого сна, — продолжил он, тем же тоном. — Сазонов, разве твоя совесть чиста?
— А, начальник, пришёл пятачок отрабатывать? Чего это так мудро начинаешь, в тюремную библиотеку заглядывал? — я поднялся с нар, беззаботно потянулся.
Раз уж это неизбежно, я, по крайней мере, жалеть себя и плакаться не буду. Знаю, что садисту это нравится, наслушался Котея. Он сейчас тоже слушал, как и все остальные, своего рода развлечение. Если так, значит, будем соответствовать.
— Видеоотчёты сохраняешь? Ну, чтоб пересмотреть, порадоваться или никаких копий, всё строго к заказчику? — поднявшись, принялся разминать мышцы ото сна, по опыту знаю, потом побои меньше беспокоят, заодно ушёл от ослепляющего в темноте фонаря.
Копытова это бесило, приходилось ловить меня лучом. Не выдержал, сильно ударил по решётке, дубинка крепилась на шнурке и только поэтому не вылетела из рук. Чертыхнувшись, охранник зазвенел ключами.
— Сейчас я зайду, и ты по-другому запоёшь…
— Запою на твоих поминках, — весело перебил я. — Махну рюмашку, да как затяну родимую!
Не знаю от наглости ли моей, а может случайность, Копытов уронил ключи.