— Это как?
— Встанет тот же Жолкевский в удобном месте напротив нашего войска и будет ждать. Сами пойдём в атаку, под удар гусарии попадём, начнём отступать, он следом двинется. А там уже к нему на подмогу Ходкевич спешит да всё с другой стороны к нашему войску выйти норовит. И тоже сразу в бой не лезет. Так и будут наши силы понемногу раздёргивать, покуда мы сами в атаку не кинемся.
— Как собаки медведя, — хмыкнул в усы Грязной.
— Только тут каждая собака по силе медведю не уступит, — с горечью заметил я.
— Не нужно забывать о трёх армиях, что с Юга нам придут, — решил напомнить Скопин-Шуйский. — Ляпунову с Пожарским против такой силы не выстоять. Придётся в осаду садиться. И если татары и Вор к Москве пойдут, то Сагайдачный может на соединение с Сигизмундом отправиться.
— Вот тебе и третья собака, — констатировал Грязной.
— Запорожцы, возможно, не придут.
— Как это, государь? — не понял меня Жеребцов.
— Порохня, — напомнил я ближникам о покинувшем нас атамане. — Я его на Сечь с богатой казной отправил. Он обещал попытаться Бородавку обратно в кошевые вернуть и сечевиков на поход в Крым уговорить. Там, после ухода в набег орды Джанибека, воинов мало останется. До самого Бахчи-Сарая дойти можно.
— Так тогда и царевич, как только о запорожцах услышит, обратно в Крым развернётся, — радостно оскалился Иван Годунов. — Когда свой дом в огне, о чужом добре не думаешь.
Мои ближники приободрились, заметно повеселев. В чернильной тьме охватившей их безнадёги появился первый просвет.
— С Джанибеком придётся сразиться, — немного остудил я их радость. — Пока до царевича весть из Крыма дойдёт, он много бед наделать успеет. Да и у Порохни может ничего не получится. Значит, так, — отрубил я, приняв решение. — Ты, князь, возьмёшь под свою руку всю поместную конницу, стрельцов, рязанцев и пойдёшь навстречу Орде. Верю, сможешь супостатов разгромить. Пусть потом их Ляпунов по всей степи гонит, а ты ко мне на соединение иди.
— Как прикажешь, государь, — поклонился Скопин-Шуйский.
— Ляпунову передай, пусть в плен никого не берёт. Все, до кого дотянется, в землю лечь должны. Чтобы помнили, стервятники, что на Руси им больше не рады. А мы с Жеребцовым и князем Пожарским на вора пойдём. Ты Давыд со своими стрельцами и ополчением, что на мой зов отозвалось, Тулу в осаду возьмёшь. Войска там немного будет, Вор всё что можно к Калуге стянет. Город не штурмуй, а всем, кто сдастся, прощение моим именем обещай.
— Сделаю, государь.
— А мы с князем Пожарским на Калугу пойдём, Вора имать. Ну, и запорожцев, если у Порохни ничего не получится, встретим. Туда к нам на соединение и идите. Василий Григорьевич, — оглянулся я на Грязного. — На тебе Москва. И за Шуйской во все глаза приглядывай. А то могут ребёнка и подменить. Только в этот раз мальчишку вместо девочки подложат. А ты, Иван Иванович, за боярами присматривай да Грязному во всём помогай.