Может зря я бывшую царицу под опеку к князю отправил? Если всё же родится мальчик, соблазн стать при нём на долгие годы регентом очень велик. А популярность Скопина-Шуйского после каждого победоносного сражения будет только расти. Так зачем в искушение вводить? Как бы мне эта проверка боком не вышла!
Да и самому пора завязывать с редкими походами по вдовушкам. Организм своё всё настойчивее требует. Только если уж жениться, то по собственному выбору. А то привезут из-за моря кракозябру какую-нибудь и в сторону уже не вильнёшь. Политика, чтоб её!
— Хорошо, — хлопнул я рукой по подлокотнику. — Раз для дела нужно, будь по вашему. Но ни к Катарине шведской, ни к какой-либо другой западной принцессе я свататься не буду. Сами же меня торопите, а там переговоры о принятии принцессой православия, на годы растянуться могут. Грузинская невеста пусть тоже лесом идёт.
— Каким лесом, государь? — выпучил глаза дворецкий.
— Кавказским! — отрезал я. — Я, видите ли, ничего не забыл и помню, как в Картли Ивана Чемоданова встретили. Васятка рассказал.
— То, правильно, царь-батюшка, — сразу оживился Власьев. — С картлинский царём породниться; с Персией всерьёз поссоримся! А мы только с ней торговлю вновь наладить собрались.
— Верно, — кивнул я дьяку. Если всё по плану идёт, то уже в этом году первые корабли на Каспий спустить должны. Уже и экипажи из поморов набраны. — Поэтому, если и жениться, то здесь себе невесту выбрать, как на Руси со времён великого князя Василия III заведено. Иван Иванович, — кивнул я Годунову. — Объяви смотр невест. Пусть к осени в Москву съезжаются. Если удастся ворогов одолеть, выберу себе суженую, а нет, так хуже не будет.
— Сделаю, государь, — встав, поклонился мне дворецкий.
— Вот, — окинул я взглядом своих ближников. — А теперь давайте думать, как ворогов, что к нам с войском идут, встречать будем.
— А что тут думать, государь? — азартно прищурился Жеребцов. — Главная опасность к нам с Запада идёт. Вот против польского короля нужно всей силой и выступить. Сначала одно войско разбить, затем к другому развернуться.
— А если они успеют соединиться? — поинтересовался Грязной. — Тогда как? Против такой силищи мы можем и не сдюжить.
— Если быстро всё сделаем, не успеют, — хищно оскалился Жеребцов.
— Тут хуже может быть, — оживился Скопин-Шуйский. Разговоры о моей женитьбе, князя явно не заинтересовали. То ли дело, планы военной компании обсудить. — Как бы они наше войско с двух сторон не зажали.
«Эти могут зажать», — мысленно согласился я с князем. — «Что Жолкевский, что Ходкевич полководцы талантливые. Тут вся надежда на Сигизмунда остаётся. Умеет человек любое хорошее начинание испохабить. Два трона для себя и сына в Швеции и Русском царстве просрал, основы для будущего развала Речи Посполитой заложил и даже победу над рокошем Зебжидовского себе во вред повернуть смог. Чем-то он мне недавно казнённого князя Дмитрия Шуйского напоминает. Своими талантами, наверное».