— А ну, стоять! — вот вроде Грязной и голоса почти не повысил, а даже у меня мурашки по спине пробежали. — Охолони, Давыд. Зашибёшь, князя ненароком, а тут дело государево. Тут без розыску никак нельзя!
Вбежавшие в палату холопы набросились на опального боярина, поволокли из дворца. За спиной засопел Никифор, но никто из думцев даже не дёрнулся вслед.
Вот и хорошо. Вот и правильно. Значит, на время мои недруги присмиреют, устрашённые расправой с Лыковым. А там уже и я из похода вернусь. Там уж ес корнем измену начать выкорчёвывать можно будет.
19 марта 1609 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.
— Ну, с Богом, Давыд Михайлович, — приобнял я Жеребцова. — Надеюсь на тебя. Ворогам спуску не давай да город к обороне готовь.
— Думаешь, не одолеет Скопин-Шуйский татар? — скосил губы в усмешке новоиспечённый тульский воевода.
— Одолеет, — решительно отмёл я его сомнения. — С князем пятнадцать тысяч поместной конницы ушло. И семь тысяч стрельцов. А там ещё Ляпунов со своими рязанцами на соединение подойти должен. Сила! Но если орда по своему обычаю на загоны разделится, какая-то часть татар может и сюда просочиться.
— Не должны, — покачал головой Дмитрий Пожарский. Князь, неожиданно назначенный главой второго царского войска, взлетел на немыслимую для себя высоту. И, тем не менее, он решительно взял бразды правления войском в свои руки, не стесняясь оспаривать мнение царя. — Джанибек прекрасно понимает, что ты, государь, ему войско навстречу вышлешь, а потому до решающего сражения свои отряды в кулаке держать будет.
— Хорошо, коли так. Лишь бы Прокопий опять воду мутить не начал, — задумчиво покосился в сторону городских ворот Жеребцов. Его полуторатысячный отряд, пришедший вместе с ним год назад ко мне на подмогу, уже скрылся за стенами города. — Тот ещё смутьян!
— Я повелел князю Михаилу, сразу Ляпунова под стражу брать, если тот баловаться начнёт.
— Не начнёт, государь. — снова не согласился со мной Пожарский. — Я Прокопия Петровича хорошо знаю. Он татар с ногаями люто ненавидит.
— Даже сильнее, чем меня? — изогнул я бровь, оглянувшись на князя.
Рядом заржал Тараско, потешаясь над впавшим на мгновение в ступор воеводой.
— Про то не ведаю ничего, царь-батюшка.
Ишь ты, дипломат какой выискался. Не ведает он! Зато я ведаю. Другой вопрос, что деваться рязанскому воеводе некуда. Нет сейчас больше претендентов на престол, кроме ещё не родившегося ребёнка Марии Шуйской и королевича Владислава, кандидатуру которого выдвинули беглые бояре во главе с патриархом. Ну, не к Вору же Ляпунову на поклон идти? Тем более сейчас накануне большого татарского набега. Поневоле, хотя бы на время, под мою руку пойдёшь. Ну, а потом, если от поляков с татарами отбиться получится, я Прокопия, к примеру, воеводой в Галиче посажу. Он поддержкой рязанцев силён. Убери эту поддержку и всё; обычный дворянин, которого затем, при желании, в бараний рог согнуть можно будет.