— Здравия тебе, дядька Ефим, — пройдя в горницу, поклонился хозяину гость.
Не более высокому по положению кланяется, тут они равны, но другу верному батюшки покойного. А тут уж иной подход. С него, разумеется, никто не спросит и не осудит. Но уважить того, кто держал тебя в младенчестве на коленях, ничуть не зазорно. А то и вовсе поднимет тебя в глазах окружающих.
— Здравствуй, сынок. Проходи, присаживайся. За стол пока не зову, потому как ожидаю еще гостей. Но коли голоден…
— Кваску бы испить, дядька Ефим. Палит сегодня, словно и не осень на пороге.
— Это да. Лето в этот раз выдалось жаркое. Евдокия!
— Слушаю тебя, Ефим Ильич, — поспешила на зов молодуха в теле.
— Квасу кувшин с ледника принеси.
— Нельзя тебе с ледника, боярин, — безапелляционно возразила женщина.
— Ты мне еще пооговаривайся. Живо на конюшню спроважу да прикажу вожжами по телесам пройтись.
— Вели, батюшка-боярин. А только…
— Евдокия, то мне квас, — остановил перебранку Аршанский. — Слово боярское, дядьке Ефиму и капли не дам испить. Только поспеши, богом молю.
— Ага. Ну коли так, то я живо. Глазом моргнуть не успеете, — расплывшись в довольной улыбке и не обращая внимания на насупившегося господина, ответила молодка.
Ожидаемые гости появились примерно через час. Причем прибыли вместе. Знали, что беседа предстоит не из простых, а потому для начала предпочли обсудить все в своем кругу. Ну что ж, не сказать, что сторонники Литвы не использовали это время для подобной же беседы.
Разговор у давних противников склеился сразу же. Пятницкий высказал их с Аршанским взгляды и доводы, с чем гости вполне согласились. Они в свою очередь изложили свое видение проблемы. И также были поняты с небывалым для их отношений единением.
— Так в чем выход-то, господа бояре? — на правах старшего задал вопрос Пятницкий.
Более зрелый из прибывших, Медведков, едва разменял четвертый десяток, и был на десять лет младше хозяина. Второй уступал ему целых двадцать годков. Ну а так как тут имелся и помладше, взоры сторонников Новгорода оборотились к Аршанскому. Ему первым высказывать свое мнение.
— Я так думаю, господа бояре, что царевне московской на псковской земле делать нечего. И коли она не доедет даже до границы, от того земле нашей только добро будет.
— Ты прямо говори, не ходи вокруг да около, — недовольно буркнул боярин Медведков.
— Да куда уж прямее, — развел руками Аршанский. — Я, Арсений Евсеевич, предлагаю лишить ее живота. И сделать это на землях московских. В крайнем случае — на новгородских. Но лучше все же не надо. Как-никак они наши соседи. А там пускай Николай ищет душегубов в своем царстве. Чай, есть на Москве рода, коим этот брак ну никак не в радость. Они и сами поглядывали на такой кус сладкого пирога.