И этот паразит. Ну чего было молчать-то? Боялся прогневать. Решил, что это всего лишь девичья блажь и не более. Побегает от нее, и само все рассосется. А вот не рассосалось. Да и не могло. Потому как Рюриковичи — они такие: если ненавидеть, то без остатка, если любить, то от всего широкого сердца. Прибить бы паршивца! Да рука не поднимается. Потому как и сердце, и разум твердят об одном — его вины в том нет. Ну разве лишь то, что отмалчивался.
— Здравствуй, девочка моя, — с теплой улыбкой поздоровалась женщина.
— И тебе здравия, тетушка, — поднимаясь навстречу, поздоровалась Лиза.
Вот так. Уважение-то девица выказывает, не без того. Но по всему ее облику видно, что великая княгиня — последняя, кого она сейчас хочет видеть.
— Поздорову ли поживаешь, Лизонька?
— Благодарствую, тетушка, поздорову.
— А вот по облику твоему того не скажешь, — покачав головой, возразила Ирина. — Да и слуги сказывают, что есть не ешь, все время грустная да задумчивая.
— То так, хандра напала.
— С чего бы?
— Не знаю. Случилось так, и все тут.
— Случилось, значит.
— Ну да.
— Ты, девонька, мне зубы-то не заговаривай. Случилось у нее, — в сердцах произнесла Ирина, но потом успокоилась.
Присела напротив племянницы и посмотрела ей прямо в глаза. Здесь и сейчас они были одни. И Хованская точно знала, что их никто не подслушивает. Если во дворце что и случалось, то только с ее ведома.
И как она могла упустить ситуацию с племянницей? Хм. А она и не упускала. Просто, игнорировала, предоставив девушку самой себе. Ну, возможно, причина также в том, что, имея Ивана подле себя, она не хотела даже мысль допускать о том, что он может быть еще чьим-то. Ну и чтобы не накручивать себя лишний раз, старалась не думать о Лизе. Да она даже сомневалась, что сможет его отпустить, восхоти он на ком жениться.
Но все в этой жизни течет, все меняется, только и успевай подстраиваться. Вот и с Иваном все изменилось. Не хотелось бы, но… Племянница для нее оказалась куда дороже личных привязанностей. Было дело, она пошла на смертельный риск ради Николая. И случись беда с Лизой, также не стала бы раздумывать, а просто шагнула бы в неизвестность. Вот как сейчас.
— Что, так сильно любишь? — тихо и проникновенно, спросила Ирина.
— Откуда… — испуганно начала Лиза, а потом словно прозрела: — Он? Не может быть!
— Конечно, не может, — не моргнув глазом, подтвердила женщина. — Нешто ты думаешь, у меня во дворце нет глаз и ушей? Нашлось кому обсказать. Знать, верно мне все донесли — любишь, и по-настоящему.
— А тебе какое до этого дело? — неожиданно для самой себя огрызнулась девушка.