Наверняка враг увидел, что какие-то кочки, похожие на кусты или на земляные холмики, передвигаются вперёд, но располагаются примерно в трёхстах метрах от крепости или в двухстах пятидесяти метрах от рва. Ну что в данном случае могут сделать защитники? Послать бомбу, выстрелить ядром? Так стрелки настолько рассредоточены, что это просто потеря боеприпаса, ну или при удаче двоих воинов может задеть. А сколько потратится пороха?
— Начали! — приказал я.
Тут же все эти «кустики», «кочки», «камушки» стали приподниматься, стрелять в сторону стены, быстро перезаряжаться и снова заряжать винтовки. Плотность стрельбы была велика. На одном участке, где и планировался генеральный штурм, отрабатывали более тысячи стрелков. Вряд ли защитники могли показать голову и прицельно выстрелить в набегающих к крепости русских солдат.
Быстро, практически моментально, часть рва была закидана мешками с песком и землей, фашинами. Перекидывались помосты, по которым передвигались, стекались ручьями, к крепостным стенам бойцы. Тут же часть из них брали на контроль стену: если противник умудрялся высунуть голову, то туда сразу же прилетала одна, а то и три пули.
Лестниц было немного — смастерили всего лишь меньше двух десятков, но, этого должно было хватить. И я видел, как Иван Тарасович прямо под стеной командует своими бойцами. Показывает, что не трус, но хорошо, что хоть хватает ума, чтобы не лезть первым на стену.
Да и сложно назвать это стеной: метров пять в высоту, без бойниц, большая часть крепости — это земляное укрепление.
Скоро замолчали вражеские пушки, потому как под массированным винтовочным огнём прислуга не могла отрабатывать. И уже первые русские солдаты были на стене.
— Белый флаг. Они сдаются! — сообщил мне офицер то, что я и сам уже видел.
— Продолжать штурм! — решительно приказал я.
Сейчас было очевидно, что уже первая волна была способна взять крепость штурмом. А ведь вперёд выдвигалась вторая волна. Мало того, часть нашей артиллерии теперь придвинулась максимально близко и могла закидывать бомбы через стены уже дальше, чем прежде.
Ещё два часа понадобилось на то, чтобы окончательно зачистить крепость. Поступали предложения сжечь всё здесь.
— Господа, но кто же жжёт свои, русские города? — деланно возмутился я.
Почему мы не приняли сдачу? Так с ней волокиты полно. Принимать крепость, в то время, как нам необходимо спешить к Очакову? Нет. Пусть это и жестоко.
Меня е столько радовало взятие маленькой крепости, сколько настроение Ивана Тарасовича Подобайлова. Он почувствовал, что всё-таки офицер, а не бабский угодник. Да и другие сослуживцы, как было видно, несколько прониклись уважением к бригадиру Подобайлову и теперь уже не смотрели на него косо. И не слышал я, чтобы шептались, как именно Иван Тарасович заработал свой чин.