Ведь если разобраться, то у генерал-губернаторов очень немало власти для того, чтобы решать региональные вопросы. Так почему же наместникам не иметь хотя бы такую же власть, как и генерал-губернаторы. Условие: лично преданный престолу и отличившийся на благо русскому Отечеству.
— Так что ты заметил, мой друг? — наблюдая за тем, как нахмурил брови Алкалин и задумался, ещё раз спросил я.
— Первое, те, кто нас преследует, боятся. Поверь, имя Искандер-бея, твоё имя, Александр, гремит по всей Степи. Доходят даже слухи, что ты заставил кланяться хивинского хана. А то, что забрал у него самую красивую наложницу…
— Только не говори, что с хана сейчас насмехаются, — озадаченно сказал я.
Если это так, то хивинский хан может вспылить и наделать много глупостей, чтобы показать, что он не прогнулся под Россию окончательно.
— А ты можешь пустить слух по степи? — задумчиво спросил я.
— Хочешь кому-то что-то передать? — догадался Алкалин.
— Все же нет… Только лишь если горцем, а со степняками как-нибудь уже разберёмся, — подумав, сказал я. — Пустить слух нужно только с призывом, чтобы степняки не противились, а признавали подданство России. И тогда их вера, их жизнь мало изменятся.
Нет, все же хивинский хан не станет совершать никаких глупостей по отношению к русским, в том числе и к военным инструкторам. По крайней мере, пока его люди не будут обучены управлению артиллерийскими системами, линейным строю и всему тому, что необходимо для современной войны.
Кроме того, насколько я уже понимаю степь… Кстати, действительно, если много ездить по степи, да ещё и, наверное, какие-то гены у меня в крови, то словно бы начинаю слушать Степь и понимать её. Надеюсь, что Лес на эти мои эмоции и ощущения сильно не обидится. Все равно же я считаю себя «лесным» человеком.
Тем не менее, я, по крайней мере, начинаю понимать, как в степи оцениваются люди. И тот факт, что я вернулся и выполнил за своего брата то, что он обещал перед хивинским ханом, это может быть даже в большей степени играет в мою пользу, чем грубая сила и хитрость, которыми я захватил Крым. То, что не допустил войны с башкирами, что рядом со мной, если на войне, есть добыча и я ею щедро делюсь.
Восток, в частности Степь, сильно ценит поступок. Впрочем, и в Европе поступки оцениваются, только несколько иначе. Запад — это технология и карман с деньгами; Восток — это духовность. Так я думаю, так я чувствую.
— Искандер, ещё о том я думаю, что нет, или очень мало молодых воинов среди тех, кто нас провожает и кто пробует нас задержать своими атаками. Воины, которые сейчас нас по пятам преследуют, — часто даже седые старики, — выдавал свои измышления Алкалин. — В Крыму и на Диком Поле больше нет силы, которая могла бы сплотиться и бросить вызов. Россия уже победила Западную Степь.