И даже с тем пониманием, что этот отряд прорвался через пост, где стояли мои воины, что там мог быть бой и мои люди полегли, я не хотел лить много крови. Но…
— Пли! — отдал я приказ, как только наши оппоненты начали движение и приготовились к стрельбе.
Десять минут… И около ста трупов, еще более ста пятидесяти человек сдались. Мы расстреляли издали из штуцеров большую часть солдат и офицеров противника. Но они сделали свой выбор.
Приказав не допускать сбор трофеев башкирами, я отправился к Елизавете. Нельзя тревожить тела русских солдат, пусть они и ошиблись. А нам нужно выезжать с другой стороны. Нельзя, чтобы Лиза видела кровь и трупы. Знать она будет, тут шило в мешке не скрыть. Но одно дело услышать, иное увидеть.
Ещё немного сборов, и, не спеша, в ночь отправимся. К утру мы должны быть во дворце.
— Как смеешь ты? Я посол Крымского ханства! — пытался вразумить Ушакова Исмаил-бей.
— Твоего ханства уже не существует. А в твоих городах стоят русские полки, — кричал Ушаков. — И не тебе кричать во дворце русской императрицы!
Бывший глава Тайной канцелярии тяжело дышал и насилу сдерживался, чтобы не отомстить через деда Норову. А так хотелось собственноручно зарезать того, чья кровь течет в Норове.
Недавно к Ушакову привели родственника врага. Андрей Иванович сперва хотел лишь хотел посмотреть на того, в связях с кем собирался обвинять бригадира Норова. Похожи…
— Гяур, ты не смеешь! — выкрикнул Исмаил, когда его, по взмаху руки Ушакова, вновь крутили сразу трое сотрудников тайной канцелярии.
Удар! Нос одного из людей Ушакова хрустнул, и из него хлынула кровь.
Удар! В солнечное сплетение старика прилетел увесистый кулак.
Исмаил-бей скорчился и стал оседать.
— Вот так, столько веков вы угнетали православных, — злорадствовал Ушаков. — Пришла и наша очередь. Ты… Ты такое же ничто, дрянь, как и внук твой.
По мере того, как менялось выражение лица Исмаил-бея, исчезала ухмылка с лица Ушакова. Старик покраснел, захрипел. Его отпустили держиморды главного бунтовщика, отойдя, как от прокаженного.
Но это не помогло. Исмаил-бей схватился за сердце, другой рукой облокотился на стол и медленно стал оплывать к полу.
— Будь ты проклят! И пусть внук мой отомстит за меня. Встретимся в аду. Иншалла, — прохрипел старик, закатил глаза и окончательно рухнул.
Ушаков стоял и смотрел, как умирает крымский посол. Бунтовщик ещё не до конца сошёл с ума, чтобы не понимать, какие могут быть последствия. Какой же это удар по репутации Петербурга! Здесь убивают послов, уже готовых подписать любые соглашения и сделать свои земли частью Российской империи. И как это воспримут другие беи Крыма?
Зимний дворец.