— Ты уже посчитал, сколько было взято? — всё же проявил я интерес.
Не стоит скрывать, в том числе и себя обманывать, пытаясь убедить, что я не такой, что за деньгами не гонюсь. Нет, гонюсь я за деньгами. Даже своему батальону наказал найти как можно больше нужных материальных благ в крепости.
— Твои будут две тысячи монет золотом! — сказал Алкалин.
Глаза переводчика расширились, и он не сразу назвал мне цифру.
Хотя я немного уже начал понимать башкирский язык, особенно когда дело касалось не мудрёных фраз, а числительные использовались в русскоязычной традиции.
Сильно. Очень сильно. И только эта информация позволила выкинуть из моей головы лишние мысли про какие-то неудачи. Я всегда знал, что война — для многих прибыльное дело. Это ужасное явление человеческой жизни, но прибыльное.
Помню, когда в сорок пятом до меня дошли выплаты по трём подбитым мною танкам и за сбитый немецкий самолёт… Я чувствовал себя богатейшим человеком Советского Союза. Учитывая всё то, во что это вылилось, пришлось даже ощутить какой-то стыд. Я богатый, а в стране много бедных.
Так что Великая Отечественная война также была для немалого количества людей весьма прибыльным делом. Я привёл пример только лишь одного из легальных способов заработка на войне, а сколько было иных вариантов?..
Алкалин отправился к своим воинам, часть которых всё ещё была в крепости или её окрестностях и гонялась за татарами… или, скорее, даже за их лошадьми. А вот другие пребывали недалеко от лазарета. Старшина решил приказать всем своим раненым воинам обратиться за медицинской помощью ко мне…
Нет. С меня уже хватит. Дальше пусть отрабатывает уже один Ганс. В критический момент я ему помог. Но каждая профессия потому и выделяется, и даётся человеку, чтобы он занимался своими делами. Порядок и чёткая организация возможны только в том случае, когда каждый занимается своим делом профессионально или около того.
Я сидел на табурете возле входа в лазарет. Для полноты картины, наверное, не хватало дымящейся папиросы. Немытый, в кровавом фартуке, и пустыми глазами смотрел вдаль, ничего не замечая вокруг. Вот так смотришь, но не видишь. Признак того, что не мешало бы поспать.
— Господин секунд-майор, — услышал я справа знакомый голос.
Резко, на вбитых рефлексах, я вскочил и принял стойку бравого лейб-гвардии офицера.
— Да сидите вы, Александр Лукич. А если и мне предложат такой стул, присяду рядом с вами, — сказал генерал-майор Юрий Фёдорович Лесли.
Караульный, стоящий у входа в операционную, моментально скрылся в палатке и через мгновение вынес оттуда ещё один табурет. Что ж, видимо, нам, действительно, есть о чём поговорить с генерал-майором. И уже тот факт, что генерал меня не вызвал к себе, а сам пришёл — еще так, более чем по-свойски, — присел на табурет рядом, должно сулить правильный, мужской, без надрывов разговор. Такой формат общения я предпочитаю всем иным.