— Освобожусь — и сразу к тебе, — дополняет Никлаус, тоже целуя.
Не успеваю вымолвить ни слова, оба два превращаются в ящеров и улетают в сторону императорского дворца.
— Пойдём, Алиса, я тебе какао сварю, — хлопает по локтю Барроуз.
Оглядываюсь на потушенный костёр. Вот это они быстро, конечно. Киваю и послушно следую за Феем-крёстным.
Мы заходим в дом и устраиваемся на кухне. Барроуз заваривает какао и разливает по кружкам. Присаживается рядом и смотрит в окно.
— Ты тоже считаешь, что за покушениями стоит мама братьев? — тяну задумчиво.
— Такое вполне может быть. Она могла найти союзников за несколько десятков лет.
Даже не представляю, какая женщина в своём уме захочет смерти собственному ребёнку. Если это она, то она намеренно обрекла Радгара на смерть.
Мы в молчании допиваем напиток. Благодарю мужчину и ухожу к себе. Только спать не могу. Волнуюсь и тревожусь за моих драконов. До самого утра маюсь, меряю шагами комнату и тереблю артефакт связи в надежде получить хоть маленькую записку.
— Прогуляемся за сдобным хлебом? — предлагает Барроуз ранним утром. Судя по всему, мужчина тоже больше не ложился. — Здесь за углом живёт кровельщик с семьёй. Печёт чудную сдобу, очередь выстраивается чуть ли не с вечера.
— Какой-то сбой у меня. Кровельщик печёт хлеб?
— Да, утром печёт, распродаёт и уходит на работу. Дополнительный заработок, — объясняет старик.
— Ты сходи, я пока накрою на стол, — говорю, ставя чайник на плиту.
Барроуз уходит. Я вожусь на кухне, напеваю песню. Меня отвлекает шум с улицы. Шелест крыльев и тяжёлое дыхание драконов. Посчитав, что это вернулись братья Калверасы, вытираю наспех руки полотенцем и выбегаю на крыльцо.
Вскидываю голову, высматривая рептилий. И понимаю, что это чужие драконы. Разочарованно разворачиваюсь и захожу обратно в дом. Но не успеваю закрыть дверь — прямо передо мной рептилии превращаются в женщин. Уже знакомая мне блондинка и незнакомая брюнетка осматривают с неприкрытой брезгливостью и высокомерием.
— Мы гостей не ждём, — холодно замечаю я. — Особенно тебя, Эния.
Закрываю дверь, но огненный залп в щепки крушит деревянное полотно. От ударной волны меня сносит к ближайшей стене. Больно приложившись спиной, оседаю на пол. И наблюдаю за идущими ко мне драконицами.
— Она — Сердце моих мальчиков? — снисходительно тычет пальцем в меня брюнетка, подходя ближе.
— Так сказал Никлаус. Я видела метку, — отвечает Эния, семеня рядом.
— Ники всегда был выдумщиком, — закатывает глаза дамочка.
Такая злость берёт. Во мне всё клокочет и негодует. Что за настырные любовницы пошли? Аж руки печёт и у солнечного сплетения мышцы распирает. Необычное явление, о котором я подумаю позже.