— Ну что ж, можно и рассказать, раз уж все свои собрались. Начинай…
Я откашливаюсь:
— Да что тут начинать. Короче. Главный погнивший фрукт — Крамин. Этот гад хотел убрать Шерифа и захапать себе всё самое вкусное. Всё и сразу: «Промзону», «Патруль», власть. А так как я очень сомневаюсь в том, что он смог бы всё это захапать и удержать, а не отдать бандитам по бросовой цене, то просто угробил бы «Свободный».
Потерев подбородок, отхлёбываю чай из кружки и продолжаю:
— Ну и Фирин тоже ещё тот сухофрукт. К похищению Шерифа с одной стороны вроде как и не причастен, а с другой — увяз по самую маковку. Хоть и строит из себя целку. А в остальном, всякие грязные делишки проворачивал, контрабанда опять же. И если я правильно понял реакцию нашей боевой блондинки, — киваю на Елизавету Алексеевну, — то самый главный его грех — то, что он сливал бандитам информацию о караванах на «Базар» и в «Дикую зону».
Бизон, Гнара и Седой замирают, переглядываясь. Затем Ванька осторожно ставит кружку на стол и зло выдыхает:
— Сука. А я ему ещё водичку оставил. Одеялко! Сука. Знал бы — просто обоссал тварь вместе с одеялом. Чтоб всю ночь морем пахло.
Гнара отрешённо, раскачиваясь вперёд-назад, складывает ладошки вместе и укладывает их на бедра:
— Как он мог. Сколько наших сгинуло в этих походах…
Седой же внезапно откинулся на спинку стула и шумно, со смаком втянул в себя горячий кофе. Мы, удивлённые его реакцией, уставились на гнома. А тот, поставив кружку, встал и пошёл к плите. Там на столе рядом стояла подставка с ножами, которые гном начал просматривать, вытягивая один за другим, а затем радостно произнёс:
— Моя радость, сколь тебя хотел выбросить, но вот и настал твой звёздный час!
— Дядь, ты что, кукухой поехал! — интересуется Гнара. — Ты же его всё время выкинуть порывался, потому что он вечно тупой и заточку не держит.
— Вот именно, дочка, вот именно. Тупой. Очень тупой, — а затем, кровожадно осклабившись, произнёс. — Видимо, Отец Камня уберёг, что я так и не выбросил этот прекрасный нож, — кладёт это недоразумение на стол. — Шериф, я понимаю, что вскрыть эту тварь многие в очередь встанут, но не заслужил он пулю.
— Я что, похожа на мясника? — хмурится Елизавета Алексеевна.
— Ты мне должна, — внезапно вмешивается Гнара и пододвигает нож к Шерифу.
— Он нам живым нужен. По крайней мере пока, — сопротивляется наезду недовольная блондинка.
— Мы не спешим, — снова движение, и лезвие ещё ближе становится к Елизавете Алексеевне. — Но если ты не можешь, я всегда с удовольствием, — скалится Болин. — Знаешь, какие парни сгинули там… — неопределённый кивок куда-то в неизвестность.