— Ожоги второй степени на обеих руках, — констатировал он. — Ничего смертельного, но болезненно.
Он посмотрел на меня:
— Без вашего вмешательства, господин Фаберже, было бы намного хуже. Наверняка летальный исход…
Майдель медленно повернул голову, посмотрел на меня.
В его взгляде была сложная смесь эмоций. Благодарность — очевидная. Унижение — тоже. Злость на себя за провал. И осознание долга жизни.
Соколов выпрямился, посмотрел на барона строго:
— Барон фон Майдель, экзамен провален. Вы продемонстрировали недостаточный контроль над стихиями. Более того — создали опасную ситуацию, угрожающую не только вам, но и окружающим. Боюсь, вы будете отстранены от сдачи экзаменов на шесть месяцев. Господин Фаберже, — экзаменатор повернулся ко мне, — пожалуйста, проводите его благородие на скамью для отдыхающих. Мы должны завершить экзамен.
Майдель кивнул, опустив голову. Говорить он не мог — то ли от боли, то ли от стыда. Я протянул руку бывшему врагу, помогая подняться. Он взялся за неё — осторожно, из-за ожогов — и встал на ноги.
Я отвёл его к скамье у стены. Майдель опустился, облокотившись спиной о холодный камень. Лекарь начал тут же обрабатывать ожоги мазью, накладывать повязки.
Мы долго молчали. Наконец барон с трудом выдавил:
— Я… в долгу перед вами, господин Фаберже.
Я покачал головой:
— Не стоит благодарностей. Любой бы поступил так же.
Майдель посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Нет. Не любой. Особенно после… После того, как я вызвал вас на дуэль.
Я промолчал. Что тут скажешь?
Майдель продолжил, с трудом подбирая слова:
— Вы спасли жизнь человеку, который вызывал вас на поединок. Который… желал вам зла.
Я пожал плечами.
— Потому что это было правильно. Смерти я вам никогда не желал.
Майдель закрыл глаза, откинув голову назад.
— За мной теперь долг жизни, — пробормотал он. — По правилам моего сословия — я у вас в долгу. Навсегда. Или до тех пор, пока вы не сочтёте мой долг выполненным.
Экзамен продолжался. Соколов вызывал следующих кандидатов. Но атмосфера в зале изменилась, все стали осторожнее, внимательнее. Инцидент с Майделем напомнил всем, что магия — не игрушка.
А я сидел рядом с бароном, которого спас. И который теперь считал себя мне должным.
Пусть и прошло полторы сотни лет, пусть времена изменились, но аристократия крепко держалась за свои правила, традиции и кодекс чести. Долг жизни был самым тяжёлым испытанием для аристократа, особенно если он задолжал не себе подобному, а человеку низшего сословия.
Благородные старались всеми силами сбросить этот груз. Чаще всего откупались — деньгами, дворцами, автомобилями. Эдуард фон Майдель оказался в неприятной ситуации. Мало того что завалил экзамен, так ещё и сделал свою семью моим должником. Иронично, учитывая предысторию нашего с ним знакомства.