Она же дает деру. Подружки перешептываются и идут следом. Пацаны следят за мной. Я уже достаточно поплыл крышей. Не побегу я за ней!
Дергаю стул на себя. Скрип ножек по плитке режет уши всем присутствующим.
— Кир… — начинает Королёв, а я не слышу, потому что мои ноги уже несут меня за Мамедовой.
Ненавижу!
Волчара
История повторяется.
Я постоянно за ней бегаю, а она прячется. Некоторое время, правда, случалось иначе. Тогда было взаимно и чертовски круто, но недолго. Пока Аника не толкнула меня. Сам виноват. Вывел ее на эмоции. И их не стало…
Стоит около зеркала в уборной. Одна.
И где же подружки? Почему не утешают, раз такие святые?
Всего будоражит от ее вида. Хрупкая совсем. Миниатюрная. После замужества начала носить разные платки, которые практически не скрывают волосы. Черные, длинные. Глаза пулями бьют, стоит встать у нее за спиной и посмотреть в отражение.
— Уходи, — уверенно произносит.
Голос у нее грудной. Низкий. Пробирает настолько, что у меня за ребрами все вибрирует.
Стою на месте, конечно, убрав руки в карманы джинсов. Убиваю ее взглядом.
— Я не специально.
Кивает. Начинает мыть руки, словно это самое важное дело в ее жизни. Сокращаю между нами расстояние, глубоко вдыхаю и прикрываю глаза от кайфа. На мгновение, но чувствую отклик, и, наверное, только я, потому что Мамедова напрягается. Перестает двигаться и смотрит на меня в зеркало так, будто я враг номер один в ее жизни.
— Не смей, Волков, — голос слегка дрожит. — Меня нельзя трогать.
Выгибаю бровь. Нет, понимаю все их порядки и законы, но, сука, она же моей была!
Или я ошибаюсь? И так было лишь в моей вселенной?
— А говорила, что любишь, — хмыкаю.
— Ты тоже, — ее губы обиженно вздрагивают.
Прищуриваюсь. Кажется, у кого-то ревность!
— Врала мне, получается.
Молчит. Поджимает губы. Во взгляде столько ненависти сейчас, что мне кровью можно захлебнуться. Внутренности в фарш.
— Врал ты. Думаю, тебе лучше пойти к одной из своих девушек и с ней продолжить свои игры, — дергает бумажное полотенце, трет блузку и бросает в мусорное ведро.
Перекрываю путь, как только шагает к выходу. Часто дышит. Ненависть полыхает во взгляде и движениях. Ну, не могу я ее отпустить…
— А что я по-твоему должен делать, пока ты трахаешься с муженьком?
Бац! Щеку опаляет. Усмехаюсь.
Она сделала выбор, а я виноват. Круто че.
Обходит меня. Улыбаюсь, как идиот, сдерживая все порывы. Не стоит ее трогать. Я ведь не смогу остановиться. Сделаю только хуже, чем есть.
— Я же сразу тебе сказал нет, Кирилл. Ты не способен на серьезные отношения.
Дверь хлопает. И естественно меня бомбит. Я способен!