Сука!
Бью кулаком по зеркалу. Осколками моментально разрезает кожу. Кровь капает на белоснежную раковину. Упираюсь в нее руками, часто дыша. Легкие в огне. Да, что там легкие, у меня душа в аду из-за кареглазой ведьмы! Даже если бы я мог отмотать назад, то она все равно выбрала бы не меня! Скриплю зубами, перед собой слепо. Спокойствие сейчас где-то плачет в сторонке. Разносит не по-детски.
Дверь открывается. На пороге уборной мамочка. Растерянно хлопает ресницами, смотря на мои руки и стену, где висело зеркало.
— Ты так расстроился, что бумаги в кабинке нет, да?
И внутри взрывает петардами от ее слегка истеричного смешка. Резко двигаю к ней, намереваясь снять напряжение. Слишком пружина закручивается. Обычно помогает.
— Поняла-поняла, — выставляет руки ладонями вперед, касаясь моей грудной клетки, стоит только припереть ее к стене. — С бумагой все ок. Шутка не удалась.
Дышу глубоко, наклоняясь, чтобы поцеловать хотя бы. Но застываю. Ее глаза. Не карие, нет. Зеленые. Не яркие. Настоящее болото, меняющее цвет в моменте на темный. Красивые. Живые.
Вспышкой пролетает момент, когда она плакала. Мотор со скрипом замедляется.
Всматриваюсь в лицо. Испуганная, как заяц. Дышит так, словно пробежала стометровку с препятствиями. Даже не моргает.
Отстраняюсь.
— Тебе надо раны обработать, — еле шевелит губами. — Крови, как с кабана.
Дергаю бровями. Тушуется, протягивает руку к рулону бумажных полотенец, срывает несколько сразу и прикладывает к моей руке. Осторожно. Перехватываю за кисть другой рукой, а пострадавшую сжимаю в кулак вместе с бесполезными салфетками. Ойкает.
И чего мы такие пугливые-то, а?
— Зовут как?
— Кого? — округляет глаза, потихоньку вытаскивая запястье из моих пальцев. — Тебя… Э-э-э, меня? Лидия.
М-м-м.
— Пойдем, Лидочка, — фиксирую захват крепче, чтобы не убежала. — За мной должок числится. Надо исправлять.
Зайчик
Только со мной могло так произойти. Иду за Волчарой, как на привязи. Ну, не вырвать руку из его мертвой хватки. Вцепился клещом. Без пинцета не справиться. И беда в том, что пинцета нет, да и сил тоже. Поджав губы, топаю к столику, за которым сидит компания парней.
Их лица вытягиваются, когда Кирилл отодвигает стул и кивает.
— Садись.
И хочется воспротивиться, но я со вздохом опускаюсь вниз. Вместе со мной туда же падают четыре пары любопытных глаз. И если три из них кажутся мне равнодушными, то четвертая слишком озорная.
— Не обижать, — тут же басит надо мной Волчара.
— Да, как можно, — звучит со стороны озорных глазок. — Мы же ласковые.
Ага. Ласковые. Смотря на меня, как звери на кусок мяса.