Не распознаю эмоцию, потому что собственными захлебываюсь. Вгоняю ногти в ладони, чтобы прийти в себя. Так себе способ… не рабочий…
— Я тогда наговорил тебе херни и напугал.
— Херни?
— Да. Я тебе соврал.
Бах… У меня все внутренности перемещаются вниз, нажав на кнопку экстренного спуска. В ушах появляется противный гул. Очень противный. И очень навязчивый. Сглатываю. Отрицательно мотаю головой. К чему сейчас эти слова? Он ведь серьезен… Тогда тоже был, а потом…
— И зачем соврал?
Скрипит зубами, пытаясь что-то передать через зрительный контакт. Только каналы не работают. Сомнения одолевают так же, как и желание услышать правду.
— Я был не настолько пьян, чтобы не контролировать себя. И сделал, потому что хотел, — шагает вперед и притягивает меня к себе, упираясь лбом в мой лоб.
Сопротивляюсь его натиску, конечно, и зажмуриваюсь. Ладони горят от каменных бицепсов, но я продолжаю отталкивать от себя наглого Волчару.
— Не надо…
— Я не хотел, чтобы тебе больно было, Лид. Просто…
— Хватит…
— Просто у меня не хватило смелости от тебя отказаться.
Усмехаюсь. А потом на утро хватило смелости пройтись по мне катком? Так получается?
И сейчас он заглаживает вину за произошедшее, а не в чувствах признается… Совесть мучает…
Похвально. Что она есть все же…
— А сейчас? — удается отступить от него на шаг. — На что сейчас у тебя хватит смелости? Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я тебя… — замолкает, а у меня взрыв в ушах.
Настолько сильный шум, что мерещится признание в любви. Но это же не оно…
Чувствую, что вот-вот снова разревусь перед ним. И такая злость накатывает! Подхожу к двери, открываю ее и, не глядя на него, указываю в нужном направлении.
Волчара
— У него другая весовая категория, — хмурюсь, глядя на цифры, которые манят, конечно, но вряд ли стоят того.
Марат лишь усмехается. Для него все бойцы равны – мясо, которое приносит деньги.
— Тебя бой продвинет, Волчара, — затягивается никотином. — Подумай. Выбьет пару зубов, вставишь. Зато будешь при бабках и популярности.
Переключается на звонок и отмахивается, мол, иди-соображай. Возвращаюсь в раздевалку, подхватываю сумку и поднимаюсь наверх. За стойкой, как всегда, орудует Ася. Серьезная, но, когда видит меня, улыбается. Вместо слов рукопожатие.
— Что с лицом?
— Спарринг.
Сажусь на барный стул. Сумку бросаю на соседний. Киваю Асе на кофемашину. Надо бы протеином вкинуться после тренировки, но хочется чего-то бодрящего и вкусного. Ася быстро соображает мне чашку латте с сиропом. Делаю пару глотков, а она внимательно следит за мной.