— У меня он есть, — покивала она.
— Я дам тебе уровни, а ты поставишь мое имя в самый низ. И мы договоримся, что ты займешься мной только, когда завершишь с остальными.
— Четыре уровня за это мало. Очень мало!
— Тогда забудь. Все забудь.
— Стой! Нет! Ты говорил про Вашингтон — за четыре уровня я сдвину их всех вверх! Но ты будешь сразу за ними! А потом остальные — там много, много!..
— Вашингтон — этого достаточно для сделки.
— Когда мы едем? — Настроилась Амелия на деловой лад.
— Мстить ты будешь под моим контролем, в моих интересах, по моему приказу.
— Так всегда было и с президентом, — отмахнулась та. — Там столько сучек и наглых морд с липкими руками! Одно удовольствие травить их друг на друга!
— Значит, ничего нового для тебя. Вообще ничего нового. Президент скажет — а ты сделаешь так, чтобы люди перестали ему мешать.
— Постой, — изменилось ее лицо. — Но ты же… Ты же убил его!
— Убил, — кивнул я. — Об этом знаешь ты, знаю я. Знает Ньюсом — до него ты не добралась, но ведь в курсе, кто это?.. Киваешь. Для остальных бывший Президент жив. И, поделюсь с тобой секретом, скоро вернется в Вашингтон.
— Ты… Ты хочешь…
— Совсем скоро он станет новым Президентом, полагаю, — спокойно выдерживал я пораженный взгляд. — Разумеется, если в нем не заметят подмену.
— Без меня тебе не справиться!..
— Вздор, Амелия. — Улыбнулся я. — Сегодня Президент потерял в бою с Реликтом ближний круг охраны и советников. Говорят, был сильно травмирован и даже мистера Ньюсома узнал не сразу.
— Нет-нет! Это тут, в дыре, ты обманешь людей, — лукаво улыбалась она, встав на ноги. — Но в Вашингтоне все сразу заметят изменения. Тебе не поверят. В тебя не поверят!
— У меня будут его таланты. У меня будет его внешность и отпечатки пальцев. — Шагнул я ближе. — У меня будут люди, заинтересованные в том, чтобы никто не заметил подмены. Но главное, — остановился я вплотную. — У меня будешь ты.
Амелия подошла ближе, и я нежно провел рукой по ее щеке.
Та мягко коснулась моего запястья своей рукой и немедленно вцепилась в кожу зубами.
— Я тебя тоже люблю, дорогая, — шептал я ей, не сопротивляясь бессильной попытке прокусить ладонь. — Будешь моей снова?
— Кем? Рабой? Любовницей? — Возбужденно дышала она, отпрянув.
— Моим карающим клинком. Тебя станут бояться. Тебя будут ненавидеть. Тебя станут желать. Будут целовать ноги, будут с опаской говорить твое имя — все это будет вновь.
— Ты убьешь референта, и я согласна.
— Нет.
— Ты накажешь ее! Я не прощу ей тот взгляд!
— Нет.
— Ты не возьмешь ее с собой. Иначе проваливай немедленно!