— Врешь. Мучаешь. Хочешь свести с ума, да?
— Зачем?
— И в правду… — Шепнула она. — Кто я, чтобы меня бояться? Ничтожество второго уровня.
— Выйдешь, внушишь себе, что всего этого не было. Найдешь хорошего парня, заведешь семью.
— Чего — не было? Всей моей жизни?
— Ага.
— Хочешь, чтобы я убила себя? — Поднялась она и посмотрела через решетку.
— Чтобы жила без сожаления о потерянном. Не было ни банды под твоей рукой, ни дела в Солт-Лейк-Сити, ни служения Президенту, ни хитроумной мести ему. Не было врагов, не было друзей. Не было ощущения превосходства над этими жалкими людьми, вся судьба которых — служить тебе и твоим целям. Станешь нормальной.
— Ты жесток. Ты — чудовище!
— Не было меня, хозяина города и Реликта. Который когда-то носил тебя на руках. Просто серая жизнь, как у всех.
— Скотина… Какая же ты скотина… — Шептала она, усевшись и понурившись. — А я ведь тебя любила.
— Врешь. Но про эту ложь ты тоже забудешь. Сама, своей волей — потому что иначе сойдешь с ума.
— Я верну уровни, Генри. Верну — и тогда… Ох, Генри, — покрутила она головой.
— Про месть ты забудешь в первую очередь. Как поймешь, что нет возможности своровать так много. Всего второй уровень, Амелия. Ну кто станет в тебя вкладываться?..
Та замолчала, глядя в точку перед собой.
— Есть, правда, вариант…
Амелия оскалилась улыбкой и покосилась на меня.
— Нет, Генри. Нет-нет-нет. Лучше безумие. Лучше забвение. Я не стану тебя слушать! Нет! Нет!
— Когда же я делал тебе что-то плохое? — Удивился я.
— Т-ты-ы. Одним существованием….
— Не давал тебе себя убить? Предать?..
— Хватит. Уходи. Я сотру себе память. Ты победил, Генри.
— Смотри, что у меня есть. — Криво улыбнувшись, открыл я бутылек и брызнул в ее сторону несколько капель.
Попал, конечно — она сидела недвижно.
— Запах… Этот запах… Боже, Генри… — Прислушалась она к себе. — Генри… Уровни… Четвертый.
— Еще можно вот так, — щелкнул я пальцами.
«Внимание! Владыка Корней Гор Нибо по воле Хозяина дарует Амелии сан жреца! Это локальное событие…»
— Шестой… — Пораженно смотрела девушка на меня, помолодевшая единым разом.
— Духи исчезнут. Сан я могу снять.
— За что, Генри⁈ За что эта мука⁈.
— А могу дать тебе флакон. Оставить сан. Интересны условия?
— Я отменю проклятье, — серьезно кивнула она.
Головушка-то у нее все-таки протекает.
— Амелия, — с укором посмотрел я. — Сделка будет состоять в том, что ты вспомнишь людей в Вашингтоне, которых готова ненавидеть сильнее меня.
Та, выпрямившись и убрав волосы в сторону, вопросительно посмотрела.
— Ты же сделаешь все, чтобы я сдох. Я это знаю, — улыбнулся, не встретив, впрочем, протестов в голос. — Но представь, что у тебя есть список ненавистных людей.