Внутри разлома.
Часом ранее.
— Давайте, псины! Вперёд! Рвите глотки! Папочке нужен ещё один кристалл! — закричал Санёчек, подгоняя пленных гвардейцев. — Ну! Чё вылупились? Хотите, чтобы я вам бошки повзрывал⁈ — взвизгнул погонщик, видя, что его зверушки даже не думают идти в атаку. Напротив, они развернулись в сторону Санёчка, оскалили пасти и угрожающе подались в его сторону.
— Фу! Суки! Назад! В смысле, вперёд! Вон там — враг! — испуганно заголосил парень, а когда между ним и псами осталось меньше двух метров, он поднял высоко вверх пульт дистанционного управления и нажал кнопку. — Сами напросились!
Но ничего не произошло. Санёчек нажал ещё и ещё раз. Чёртов пульт не работал. Натянуто улыбнувшись, парень на дрожащих ногах попятился назад.
— Хорошие пёсики. Хорошие. Побудьте пока тут, а я…
Один за одним послышались щелчки. Всего одиннадцать штук. Ошейники упали на землю, а псы преобразились. Перед Санёчком стояли потрёпанные жизнью мужики. Чертовски крепкие мужики, хрустящие костяшками пальцев.
— Э-э-э… А в смысле? — спросил Санёчек за секунду до того, как ему сломали нос.
Могучую фигуру Бульдога я сразу распознал. На его плече безвольно лежал Санёчек, а подмышкой второй руки светился кристалл. Не теряя времени, я направился к гвардейцам. Они широко улыбались. Практически все потирали шеи, на которых остался след от ошейника.
— Михаил Константинович, от лица рода Богдановых, выражаю вам благодарность, — пробасил Бульдог и швырнул в снег бездыханное тело Санёчка.
Его голос был мощный и раскатистый, словно гром. Я посмотрел на Санёчка. Морду ему конкретно поправили. Ему не только сломалинос, но и брови с губами превратили в кровавую кашу.
— Похоже, он не знал, что мы люди. Когда ошейники открылись, парень был шокирован, — сказал Бульдог.
— Только поэтому эта погань и жива, — рыкнул один из гвардейцев.
— Отставить. — Бульдог зыркнул на бойца, и тот тут же вытянулся по струнке.
— Как всё прошло? — спросил я, осматривая гвардейцев.
На их телах десятки порезов и парочка кислотных ожогов. Но, вроде, ничего серьёзного.
— Лёгкая прогулка, — коротко ответил Бульдог. — Когда знаешь, что скоро обретёшь свободу, то ни одна тварь тебя не сможет остановить.
— Верно говоришь… — Я замялся, так как собирался назвать его Бульдогом. Но сомневаюсь, что человек, которого называли псиной, держа в клетке, оценит такое прозвище. — Как я могу к вам обращаться?
— Старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич.
Представился Бульдог и отдал мне честь. Признаюсь честно, я едва смог сдержаться. Смех сам собой рвался наружу. Это же надо! Барбоскин! Ха-ха. Помнится, мне мама читала книжку про двух собак, вот одну как раз звали Барбоскин. Ирония судьбы, или здравствуй, псина? Стоп! Нужно прекратить мусолить его фамилию, а то я точно засмеюсь.