Рация затихла. Я повесил тангенту на место, а после запихнул кляп в рот Санёчка.
— Отлично поработал, — улыбнулся я и со всего размаха рубанул его локтём в бороду. Санёчек безвольно обмяк. Барбоскин вопросительно уставился на меня. — На всякий случай. Вдруг решит глупость какую-нибудь выкинуть?
— Разумно, — кивнул старший лейтенант, и мы продолжили путь.
Ленск, показавшийся на горизонте, не спешил приближаться, и это меня нервировало. Если разломщики проснутся, то в поселении начнётся настоящая бойня и тогда безопасность мирного населения будет невозможно гарантировать. Алые лучи солнца лениво скользили по снегу, догоняя наши вездеходы, и наконец мы достигли цели.
— Забирай левее, иначе на мины наедем, — приказал я Барбоскину.
Машина съехала с дороги и неторопливо направилась в Ленск. Два крупнокалиберных пулемёта проводили наш борт стволами и продолжили нести дозор, пропустив вездеходы в город. Машины остановились, и из дозорного пункта вывалила недовольная толпа бойцов. Заспанные, помятые, зевают, лениво жуя сигареты в зубах. Я выскочил из кабины и двинул им на встречу.
— Ты, этот… Как тебя? — нахмурился боец, чей нос был похож на картошку. — Мишка же, да?
— Он самый, — кивнул я.
— Ну показывай, чё там. Закинем хворых в лазарет, да пойдём дальше дрыхнуть, а то ночью в дозор заступать.
— Ага. Идёмте, — кивнул я и направился к самому дальнему вездеходу. Он припарковался как раз между двух домов, перекрыв обзор сторонним наблюдателям.
— Говорят, вас твари нехило потрепали? — спросил картофельный барон.
— Есть такое дело. Тридцать погибших, больше двадцати раненых. Зато трофеев привезли столько, что теперь год можно не работать, — измученно улыбнулся я.
— Трофеи — эт хорошо, конечно. Но чё от них толку? Нам-то кристаллы нужны.
— Это добро тоже имеется. Третий ранг, как-никак! На месяц заряда точно хватит, — приврал я и остановился у тентованного кузова. — Помогите тент откинуть.
Бойцы выстроились у борта, готовые начать выгрузку раненых, а картофельный нос помог мне откинуть тент. Разломщики даже не успели понять, что стряслось. Из кузова вылетели пять гвардейцев и устроили жесткую рубку. Сломанные носы, челюсти, руки и ноги создали нескончаемую симфонию хруста. Да и я успел нанести пару ударов. Сперва коленом в пах картофельного, а потом — локтём по затылку.
Бездыханные тела мы связали и побросали в кузов вездехода. Гвардейцы, схватив автоматы, рванули в сторону двух охранных пунктов, расположившихся слева и справа от въезда в Ленск. Шесть человек замерли у одной двери и пять — у второй. Барбоскин показал три пальца, потом два и наконец… Дверь распахнулась, и на улицу вышел разломщик с дымящейся кружкой кофе.