Я, Макар, Артём и десять друзей Барбоскина отправимся в сторону трассы и устроим там засаду. Благо, снега навалило столько, что в нём запросто можно вырыть небольшое укрытие.
Так мы и поступили. Разделились на две группы — по семь человек в каждой, и заняли позиции с левой и правой стороны от дороги. От бойца до бойца расстояние в пять метров. Выкопали ямы и залегли в них. Холодина, ветер свистит над головой, а ты лежишь, нацепив разгрузку, с автоматом в руках в снегу, и снежинки с ресниц смаргиваешь. Единение с природой, мать его за ногу.
Спустя час, я стал беспокоиться о том, что доверившиеся мне люди отморозят себе всё, что ниже пояса. Да и то, что выше, тоже было под угрозой. Всё-таки сжимать в руках стальной автомат, который задубел на морозе, это то ещё удовольствие. Сколько сейчас: минус двадцать или… Вдали послышался рёв моторов. Звук быстро приближался. Сделав глубокий выдох, я снял автомат с предохранителя. Сейчас будет жарко.
Хабаровск.
Мрачная камера едва освещена. Скрип цепей, крики жертвы давно затихли, обратившись в едва различимые стоны. В камере пахло палёной плотью и немного гнилью. На цепях висел Константин Игоревич Архаров. Гордый барон, не склонивший голову перед системой. Барон, не простивший Императора за гибель отца. Не забывший о том, как род Императора заполучил власть.
Возможно, Архаров был единственным аристократом, кто знал о преступлениях Императорского рода. Был единственным, кто пытался всё изменить. Да, было бы проще остаться в стороне и молча взирать, как Император властной рукой перемещает на доске фигуры/фигурки, возвышая одни рода и уничтожая другие.
Но что делать, когда такой правитель решит уничтожить тебя самого? Правильный ответ «Ничего не делать и тихо умереть». Почему так? Да потому, что время, данное тебе на подготовку, бездарно упущено. Ты мог годами наращивать силу, объединять вокруг себя людей для того, чтобы в ответственный момент…
Подумав об этом, Архаров улыбнулся. А что в ответственный момент? Он десятилетиями готовился дать отпор Императору. Взращивал род, готовясь к войне против целой Империи. И что в итоге? Константин Игоревич висит на цепях, словно сушеная камбала, а вокруг него скачет уродливый карлик и отрезает куски плоти.
Палач держал в руках окровавленный скальпель. То отрежет кусок кожи на ноге, то проткнёт плоть на груди. Боль бесконечным калейдоскопом проносилась по телу барона. Острая, тупая, режущая, обжигающая, ледяная, ноющая, заставляющая сходить с ума. Но Константин Игоревич улыбался, зная, что его дети в безопасности.