Хммм… Помнится, Петрович говорил, что Фрол паршиво ими руководит. Это сомнительное заявление, так как уголовники — народ своевольный, попробуй ими поруководи. Но даже так возникает резонный вопрос. Фрол действительно бездарный командир, или это спланированная диверсия?
Если диверсия, то получается, что Фрол всё это время специально сокращал численность уголовников, подталкивая их уйти из Ленска? Проклятье. Как же всё сложно. Полутона между чёрным и белым порождают моральные дилеммы. Фрол уголовник, убийца и клятвопреступник — сдерживающий убийц, насильников и садистов. Кто он? Добро или зло? Сейчас об этом бесполезно думать.
Я схватил Санёчка за шиворот и поволок его к кабине вездехода. Открыл дверь, зашвырнул его на пассажирское сиденье. Ох, и тяжелый же он. Еле справился. Обошел машину и залез на водительское сидение. В кабине пахло куревом и потом; засаленный руль с потёртостями на коже, на лобовом стекле висит фотография пышной дамы, оголённой по пояс.
На панели рация мигает красным и зелёным, а из неё льётся усталый голос.
«Ш. Ш. Ш. Шермейка, на связь. Шермейка, на связь».
Через секунду послышался хриплый бас.
«Чё там эти черти? Опять, поди, нажрались?»
«Да ну, с ними же Фрол. У него хрен проскочишь».
Санёчек услышал знакомые голоса и стал зыркать то на меня, то на рацию. Я вздохнул и потянулся к мане. В воздухе из снежинок сплелись три ледяных иглы и направились в сторону дрессировщика. Одна игла смотрела ему в глаз, вторая опасно приблизилась к шее, а третья уткнулась в район сердца.
— Давай кое-что проясним, — сказал я стальным тоном и выключил рацию. — Выкинешь какую-нибудь глупость — умрёшь в ту же секунду. Это понятно? — Санёчек тяжело сглотнул и быстро закивал головой. — Молодец. Тогда повтори то, что скажешь своим подельникам.
— Р-разлом за-закрыли. Нашли к-к-кристалл т-т-третьего ранга. Со-собирались уезжать. На-на-напали твари. Че-четыре вездехода выведены и-из строя. Т-три на ладан дышат. До-доехали до села Суда, за-заглохли. Де-держим круговую о-оборону, — заикаясь, сказал Санёчек и замолк.
— Если спросят, почему голос дрожит, что ответишь?
— Х-х-холодно очень. С-стоим в чи-чистом поле. — Саша уставился на меня расширенными от ужаса зрачками. Он часто дышал и боялся лишний раз пошевелиться. Оно и понятно. Ледяная игла упиралась в кожу на шее, глубоко продавив её, но ещё не проколов.
— А если потребуют передать рацию Фролу?
— С-скажу, что он мё-мёртв.
— Нет, так говорить точно не стоит, — сказал я и покачал головой.
— Ра-ранен?
— Да, так намного лучше. А ещё добавь, что, помимо кристалла, в разломе вы нашли целую россыпь алмазов, а ещё странную штуку, исписанную непонятными символами, светящимися синим. А заодно добавь, что вы продержитесь от силы сутки, а потом кончатся патроны. Если спросят про собачек, то… — я выдержал театральную паузу, давая Санёчку возможность самому придумать правдоподобную версию.