Мама же поковырялась в банке с пловом, выпила яблочный сок и пошла в спальню. Возникла напряженная пауза. Гав и я уставились на недоеденный плов и синхронно сглотнули.
— Чул, моя половина, — не сводя взгляда с банки, жадно заявил я.
— Проглот мелкий, — хмыкнул капитан и пододвинул плов мне. — Жуй.
Он отвернулся и посмотрел в окно, видать, не наелся, и сейчас собирает всё благородство в кулак, чтобы не объесть двухлетку. Но и мне знакомо благородство. Как и сказал, я съел лишь половину и толкнул банку в сторону капитана.
— Спасибо за еду, — поблагодарил я и пошел следом за мамой.
— Сам печку затопил? — услышал я за спиной.
— С божьей помощью.
— Ох, и язва же ты, — усмехнулся капитан и принялся жевать остатки плова.
Войдя в спальню, я заметил, что мама завесила окно простынёй, которой прежде мыла полы, так как штор здесь не было. Матрас с кровати выкинула, и прямо на деревянный каркас постелила всю одежду, которую нам выдал Гаврилов. Она посмотрела на меня и улыбнулась.
— Будешь спать у стенки или на краю?
— На краю, — без раздумий ответил я и залез на кровать.
На кровати мягко говоря было жестко. Если уж говорить начистоту, то я предпочёл бы заночевать в салоне машины. Да и подушек нет, придётся руку подкладывать под голову, а ещё… Мама нежно притянула меня к себе и обняла. Всё возмущение мигом растворилась в нежности этого момента, и я уснул раньше, чем успел о чём-либо подумать. Поразительно, даже кофе не удержал меня в сознании.
Очнулся я оттого, что мозолистая пятерня зажала мне рот. Это был Гаврилов. Он поднёс палец к своим губам и велел мне не шуметь. Я кивнул и аккуратно слез с кровати, стараясь не разбудить маму. За окном было ещё темно и чертовски холодно. Видать, печка за ночь успела остыть. Я последовал за капитаном и мы тихо, словно мыши, вышли из дома, закрыв за собой дверь.
Я посмотрел на небо. Луна только собиралась уступать место солнцу. Сколько сейчас, четыре или пять часов утра? И какого чёрта он так рано меня поднял?
— Переодевайся, — сказал Гав и протянул мне изрядно поношенный синий спортивный костюм и кеды.
Не желая спорить, я зевнул и напялил на себя новый наряд. В спортивном костюме подмышкой дыра размером с мой кулак, а у кед начала отклеиваться подошва.
— Зачем всё это? — протянул я, зевая.
— На зарядку пойдёшь со мной. Или ты думал, раз уехал из пансионата, то и тренироваться не надо? — спросил Гав.
— Великий Гав обучит меня лемеслу вождения автомобиля? — усмехнулся я, и тут же пришлось уворачиватсья от подзатыльника.
— Хватит зубоскалить. За мной, бегом марш, — тихо сказал Гав, и мы побежали по узкой улочке.