— Будем пелеставлять в дом?
— Догадливый, — кивнул Гаврилов и продолжил уничтожать заросли бурьяна.
Хорошо ему. Огромный детина, ему бурьян от силы до груди достаёт, а вот для меня он — настоящий непроходимый бурелом. Я направился в сторону сарая, раздвигая руками сорняки, и буквально через пару метров в руку вонзились острые иглы чертополоха.
— Ай! Твалина! — вскрикнул я и инстинктивно потянулся к мане.
По телу пробежался холодок и в последний момент я остановился. Если соседи увидят что двухлетка колдует, то наша легенда о счастливой семье таксиста мигом рухнет. Скрежетнув зубами, побрёл дальше, расталкивая кусты бурьяна и бесконечно чихая. Чёртова полынь была здесь повсюду. С её сухих ветвей сыпалась то ли пыльца, то ли дорожная пыль, и тут же попадала в нос.
С боем я пробился к сараю. Грубо сколочен из досок, но выглядит добротно. Даже щелей нет. Я подошел к массивной деревянной двери и потянул её на себя. Даже не шевелится. Засела в землю и не хочет открываться. Ну и ладно. Сейчас поможем. Набросил на себя покров маны и потянуть сильнее. Заскрипели петли, и дверь начала поддаваться.
Когда образовалась щель размером с мою голову, я просочился внутрь. Всюду паутина, пыль и темнота, разрываемая лишь скудным светом, сочащимся через грязное окно. Осмотрелся по сторонам и услышал, как в дальнем углу сарая что-то зашуршало.
— Клыса? — спросил я и, на всякий случай, приготовился использовать морозный покров.
Но делать этого не пришлось. Живность испугалась и убежала. Я же побрёл дальше, осматривая владения. Но тут особо ничего не было. Лопата, грабли, пара вёдер, тяпка, да топор с зазубринами на лезвии. Негусто. Зато есть одно окно в начале сарая, и ещё одно — в конце По размеру, вроде, точно такие же, как в доме. Ну и отлично. Я взял топор, закинул на плечо и двинул на выход.
— Ну всё. Молись, бульян плоклятый, — прорычал я, посмотрев на руку которую проколол чертополох.
Выйдя из сарая, я стал размахивать топором, рубя всё направо и налево. Сухой бурьян трещал, ломался от ударов и осыпал меня тоннами пыли. Но я вошел в такой раж, что уже не обращал внимания на слезящиеся глаза и постоянное чихание. Прорубив тропинку к бане, я почувствовал, что на ладонях образовались мозоли. Хммм… Как-то слишком быстро.
Подошел к двери бани, просунул лезвие топора сбоку и немного поддел. Дверца приоткрылась. Потянул её на себя и тут же утонул в аромате дубовых веничков. О, боги! Как же это прекрасно! В прошлой жизни я каждый понедельник ходил в баню. Странная традиция для архимага? Возможно, но такая приятная.