Мимо взял на кухне стул и отнёс его к двери учительской. Взобрался на него и приложил палец к замочной скважине. Спустя минуту замок клацнул, а дверь открылась. Чтобы запись с камер не вызывала вопросов, я заставил мимика заслонить обзор спиной. Теперь все увидят лишь то, что Прохоров долго ковырялся с замком, но таки смог его открыть.
Войдя в учительскую, я первым делом поджег шторы. Чиркнул спичкой — и край ткани тут же занялся пламенем. Огонь быстро пополз от обтрепанной бахромы вверх, в комнате сразу же заметно посветлело. Затем я направился к дивану, а после и к шкафу с журналами успеваемости (или как они их называют)? С момента моего вторжения в учительскую прошло всего ничего, а половина кабинета уже пылала ярким пламенем, и в помещении стало ощутимо жарковато. На улице послышались голоса.
— Максич! Походу, горим! Беги за Никодимом! — заорал старческий голос.
Опа! Пора сваливать. Я выбежал в коридор за секунду до того, как взвыла пожарная тревога. С потолка хлынула ледяная вода, сбивая концентрацию, я едва не потерял контроль над мимиком, но всё же добежал до двери Прохорова и, влетев внутрь, развеял Мимо. Я пришел в себя и почувствовал, что Серёга теребит меня за плечи.
— Михаил! Проснись! Да проснись же ты! Пожар! — выкрикнул он мне в лицо и потащил за собой на улицу.
К этому моменту барак почти опустел, все высыпали в коридор и ломанулись на выход. Да и мы последовали за толпой. Воет сирена, на стенах мигают красные лампочки, с потолка льётся ледяная вода, а из учительской в конце коридора валит столб чёрного дыма и периодически вырываются языки алого пламени. Из-за гари было сложно дышать, поэтому все кашляли, как припадочные.
Выскочив в коридор, я наткнулся на пятилетку, который не спеша надевал куртку и ботинки. Поймав мой взгляд, он меланхолично сказал:
— Не хочу простудиться.
Рационально мыслит. Но сам я куртку надеть не успел. Толпа вынесла и меня, и Серёгу на улицу. Оказалось, что всё это время в пансионат пытались попасть охранники, но бесконечный поток выбегающих наружу детей не дал им этого сделать.
— О боги! Да сколько вас тут⁈ Живее! Живее! А то всё здание сгорит к чёртовой матери! — ругался заросший охранник, держа в руках ведро с водой.
— Степаныч! Чёрный ход закрыт. А Никодим это, домой ушел. Сбегать за ключом-то? — спросил запыхавшийся мужчина лет тридцати.
— Вот тварь! Отвечает за технику безопасности, а сам чёрный ход запер. Идиот. — выругался заросший. — Нет, не нужно. Пока ты сбегаешь, тушить уже нечего будет. Идём.
Из пансионата выбежал последний ребёнок, и два мужика рванули тушить пожар. Вдалеке слышался вой пожарной машины, но пока она приедет, эта парочка скорее всего справится с огнём. Сергей отвёл меня подальше от остальных и прошептал: