Авторитет Шереметева был настолько велик, что никто не посмел ослушаться прямого приказа. Один за другим бойцы начали опускать оружие на землю, расстёгивать ремни с мечами, бросать автоматы. Лязг металла о камни разнёсся по площади как погребальный звон.
— Всем командирам явиться на площадь для получения дальнейших распоряжений! — продолжал Шереметев, его голос не допускал возражений. — Раненых отправить в лазареты, мёртвых собрать для достойного погребения! Мародёрство карается смертной казнью без суда! Восстановить порядок в городе немедленно!
Площадь загудела, но теперь это был гул не битвы, а организованного движения. Командиры начали выкрикивать приказы своим подразделениям, солдаты строились в колонны, медики разбирали раненых. Постепенно хаос стихал, уступая место порядку.
Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя только изнеможение и желание рухнуть где-нибудь и проспать неделю. Артём рядом со мной выглядел не лучше, его лицо было бледным как у покойника.
— Ну вот, братец, — усмехнулся я, хлопая его по плечу. — Теперь ты Император. Скоро тебе корону нацепят, мантию накинут, скипетр в руки дадут. Будешь сидеть с умным видом и нести всякую чушь.
— Заткнись, — устало улыбнулся Артём. — Я до сих пор не понимаю, как ты умудрился скинуть на меня всю ответственность. Я же толком отрядом не научился управлять, а ты свалил на мои плечи целую Империю.
— Научишься, — беззаботно отмахнулся я. — Бабушка будет советницей, абсолюты — гарантом твоей власти. Ну а если заиграешься, и у тебя поедет крыша, то всегда есть я, приду и набью тебе морду.
Артём покосился на меня и расхохотался. Искренне, по-доброму. Уверен, он станет отличным Императором, так как прошел огромный путь. Падал на дно и поднялся на вершину. А я, Великий Кашевар, буду рядом, чтобы ему помочь. Но для начала нужно избавиться от трёх Великих Бедствий и их господина. И что-то мне подсказывает, что эта задачка будет сложнее уже решенных нами.
Князь Водопьянов Игнат Борисович тащился по мраморным ступеням своего Хабаровского поместья, оставляя за собой кровавый след. Кровь каплями стекала с разорванного рукава мундира и размазывалась по белоснежному камню. Каждый шаг давался с невероятным трудом, левая нога практически не слушалась, а в боку зияла рваная рана, от которой вся левая сторона тела горела адским пламенем.
— Новый абсолют. Надежда Империи, мать вашу…. — прорычал Водопьянов, сплёвывая кровь. — Вот ваша надежда. Идиоты. Дворец штурмуют, столица в огне, а я ползу как раненая собака. Нужно было при первой встрече придушить этого выродка.