Улыбка превратилась в безумный оскал, обнаживший зубы и сделавший его похожим на хищника, почуявшего запах крови. Боль ушла, остался лишь азарт предстоящей схватки с достойным противником, который не побоялся броситься в пекло.
— Ну и семейка, — прохрипел он, откашлявшись и выплюнув ещё один сгусток крови. — Живучие как тараканы. Ну да ладно, это только делает игру интереснее.
Он отряхнул одежду от пыли и снега, расправил плечи и глубоко вдохнул морозный воздух, который приятно обжёг лёгкие. На улицах мёртвого Лондона стояли миллионы его марионеток, заполняя каждый переулок, каждую площадь, каждое здание, и превращая столицу Англии в гигантский муравейник, кишащий заражёнными. Пятьдесят миллионов человек, всё население Англии, собралось в одном месте и подчинялось единой воле.
— Приходи, Михаил. Мы окажем тебе радушный приём…
Договорить он не успел. Вдалеке, на южной окраине Лондона, примерно в районе железнодорожного вокзала Ватерлоо, раздался оглушительный грохот, заставивший всех заражённых в радиусе километра вздрогнуть и обернуться в сторону источника звука. Грохот был таким мощным, что даже башня Биг-Бен слегка задрожала, сбросив с карнизов ледяные сосульки, которые полетели вниз и разбились о мостовую тысячами осколков.
Вслед за грохотом в небо взметнулся столб пыли, смешанной со снегом и обломками разрушенных зданий. Он поднимался всё выше и выше, достигая облаков и окрашивая небо в серый цвет. А потом яркая вспышка пламени озарила южную часть города, осветив её так, что на несколько секунд стало светло как днём. Огонь бушевал, пожирая всё на своём пути, превращая дома в исполинские костры, а заражённых в живые факелы, которые метались по улицам и визжали от боли.
— А вот и он. Ха-ха-ха! Добро пожаловать, господин Архаров! — расхохотался Король Червей, театрально поклонившись алому зареву.
Екатерина Павловна Архарова, первая жена Константина и мать Александра, брела по аномальной зоне… А сколько? Может, месяц, или год? А может, целую вечность. Она сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось прятаться от чудовищ, есть тухлятину и продолжать идти чёрт знает куда в надежде, что однажды она найдёт людей.
Она брела, еле переставляя ноги, оставляя за собой кровавые следы на снегу. Платье, некогда бывшее элегантным бархатным нарядом, превратилось в лохмотья, едва прикрывающие измождённое тело. Руки покрывали десятки порезов и ссадин, запёкшаяся кровь образовала на коже коричневые корки. Под левым глазом красовался фиолетовый синяк размером с кулак, губы разбиты и потрескались от мороза.