Один за другим заражённые поднимались на башню и бросались вниз, послушно исполняя волю своего господина. Мужчины, женщины, старики, все они летели на землю. Червовый Король считал падающие тела, наслаждаясь зрелищем и чувствуя, как скука постепенно отступает, уступая место чему-то похожему на удовлетворение от хорошо проведённого времени.
Десять, двадцать, тридцать тел упали с башни, образовав на мостовой настоящую гору трупов, источавших сладковатый запах крови. Зрелище было отвратительным, мерзким, противоестественным, но Король Червей находил в нём какую-то извращённую красоту, которую могли оценить лишь такие же больные существа, как он сам. Когда счёт перевалил за пятьдесят, он наконец остановил поток самоубийц.
— Как же это прекрасно, — произнёс Король Червей вслух, обращаясь к пустоте и любуясь результатами своего развлечения. — Прекрасно быть владыкой, а не безмолвной жертвой.
Он закрыл глаза, сосредоточившись на ментальной связи, которая соединяла его со всеми заражёнными в радиусе тысяч километров, образуя невидимую сеть, опутывающую всю европейскую часть континента. Среди миллионов голосов, сливающихся в единый гул, он выделил один конкретный, принадлежащий гвардейцу, находящемуся в Калининграде.
Сознание Червового Короля за доли секунды перенеслось за тысячи километров, преодолев пространство и время, и вселилось в тело гвардейца, стоявшего в караульном помещении вместе с тремя товарищами. Мир вокруг изменился, стал ярче, чётче, наполнился новыми красками и звуками, которые воспринимались совершенно иначе через призму чужого тела.
Король Червей огляделся, оценивая обстановку, и хищно улыбнулся, чувствуя, как пальцы гвардейца сжимают рукоять меча, висящего на поясе.
— Эй, Саныч, ты чего такой странный? — спросил один из товарищей, бородатый верзила с добрым лицом, который сидел у печи и чистил своё ружьё. — Лицо какое-то… не то.
Вместо ответа гвардеец резко выхватил меч из ножен, молниеносно сделал выпад вперёд и провёл клинком по горлу бородача. Одним точным движением разрезав кожу, мышцы и сонную артерию. Кровь хлынула фонтаном, заливая пол и стены, а бородач схватился руками за горло, пытаясь остановить кровотечение, но безуспешно. Он рухнул на колени, захрипел, захлёбываясь кровью, и упал лицом вперёд, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.
Двое других гвардейцев вскочили на ноги и потянулись за оружием, но опоздали. Меч описал в воздухе идеальную дугу и отрубил голову первому гвардейцу у самого основания шеи. Голова покатилась по полу. Третий гвардеец успел выхватить меч и даже замахнуться для удара, но клинок Саныча оказался быстрее. Он пронзил грудь противника, пробив сердце.