— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Ну всё, дедуль, я в Екатеринбург. Скажи Юрке и Артуру, чтобы были наготове.
— Обязательно, — кивнул дед.
Я телепортировался в Екатеринбург и сразу же пошёл на артефакторный завод. Сегодня никто не работал. Евсей отпустил мастеров по домам. А сам закрылся на втором этаже и молча смотрел в одну точку.
— Здравствуй, Михаил Константинович, — сухо сказал он, когда я вошел в административный блок, где раньше сидели и Петрович с Семёнычем. — Похороны будут завтра. Придёшь?
— Сомневаюсь, — с горечью ответил я, глядя на столы Семёныча и Петровича; они были завалены хламом.
— Сомневаешься… — Евсей постучал пальцами по подлокотникам кресла и добавил. — Вот и я тоже стал сомневаться. Нужна ли мне такая работа? — Я хотел что-то сказать, но не успел. — Знаешь? А ведь я должен был идти вместе с ними. Если бы живот не скрутило, я бы тоже погиб. Ха-ха. Забавно, как понос порой может спасти жизнь. Да?
Хоть он и смеялся, но в голосе звенела скорбь.
— Ладно. К чёрту всё это. Зачем пришел? — потяжелевшим голосом спросил он, понимая, что я здесь не просто так.
— Меч готов?
— Ещё нет. Остался последний штрих. Хочу закалить его в крови.
В голове вспыхнули ритуалы Дреморы, где безумные кузнецы закаляли клинки в крови. Такие мечи не отличались прочностью, зато острота… Острота у них была какая-то сверхъестественная. Будто в клинок вселился голодный демон, с радостью пьющий кровь врагов.
— В таком случае, возьмём мою кровь, — сказал я, помня как моя кровь множество раз попадала на рукоять молота и совершенно не разъедала её.
— Как скажешь, — кивнул Евсей и повёл меня за собой.
Мы остановились у кузнечного горна, в котором лежала побелевшая от жара заготовка. Евсей небрежно выхватил её щипцами из печи, швырнул на наковальню. Он взял молот и принялся колотить по заготовке, высекая из неё искры.
— Возьми меня с собой, — бросил он между делом, почти буднично, когда переворачивал полосу металла. — Хочу отомстить.
— Ещё чего? — отрезал я, поймав его взгляд. — Для людей ты сделаешь гораздо больше, если останешься здесь и продолжишь работать.
Мы замолчали. Говорить было не о чем, да и не хотелось. Лишь железо пело, да огонь гудел. Без слов Евсей поднёс ко мне раскалённую добела заготовку и указал на неё взглядом. Не задавая вопросов, я полоснул себя по предплечью, вскрыв вену, и залил новый меч кровью от рукояти до кончика лезвия. В воздух взвился белый токсичный дым, который тут же всосала работающая вытяжка.
Как я и думал, клинок не растаял, вместо этого структура металла будто изменилась. Раньше это была идеально гладкая золотистая рукоять молота, теперь же она превратилась в меч, лезвие которого было покрыто красноватыми рытвинами.