— А если мы Юсупова на органы сдадим, как думаешь, этих денег хватит, чтобы трудягам выплатить зарплату?
— Чего? — ошалел Макар от такого предложения.
— Забей. Просто мысли вслух, — улыбнулся я.
Мы вызвали такси и поехали обратно в гостиницу. Серое небо было серым всегда. Утром, днём, вечером, даже ночью казалось, что темнота здесь с оттенком серости и привкусом пыли. Да уж… Неплохо бы открыть тут молочную ферму с моими мутировавшими бурёнками. За работу в таких условиях сотрудникам полагается бесплатное молоко за вредность.
Но несмотря на всю серость, на улицах Челябинска бурлила жизнь. Рабочие после смен радостно бежали домой, а те, кто ещё не успел обзавестись женой и детьми, неслись в питейные заведения, где их уже ждали красотки на любой вкус и размер.
Проезжая мимо бара «Разгульная жизнь», увидел тощего как щепка парня, стоящего в обнимку с двухсоткилограммовой дамой. Пышка кокетничала с работягой, а тот, судя по выражению лица, был неимоверно счастлив. Свернув за угол, проехали мимо лютой потасовки. Три десятка заводчан выбивали друг из друга всю дурь.
А неподалёку в парке мужики играли в нарды, шахматы и шашки. Тихо, мирно, сосредоточенно. Мимо них прохаживались мамаши с колясками, на которых никто не обращал внимания. Только серые от пыли деревья раскачивались под лёгким ветерком.
Наконец-то мы вернулись в гостиницу. Ворчливой старухи на ресепшене уже не было, её место заняла молодая девчонка с горящими глазами. Поздоровавшись, мы поднялись на второй этаж и вошли в номер. Внутри было душно и пахло дешёвым освежителем воздуха. Настолько дешевым, что перехватило дыхание от этой вони.
Пришлось распахнуть окна и насладиться Челябинским смогом. Это всяко лучше, чем нюхать освежитель. Хотя какой, к чёрту, освежитель? Он скорее «одушнитель» воздуха. После дня на заводе я был весь липкий от пота. Хотелось искупаться, но едва я сел на кровать, усталость взяла своё. Зевнув, прилёг ненадолго. Буквально на секундочку, а в итоге, едва коснувшись головой подушки, уснул.
Тем не менее, сон оказался скоротечным. Из открытого окна лилась прохлада, аромат дыма и мат. Разлепив глаза, я заметил, как на стенах пляшут сине-красные огоньки, а ещё появился звук удаляющейся сирены. Вскочив с кровати, я шагнул к окну и замер.
На горизонте пылало огромное яростное пламя. Завод, который мы осматривали днём, охватил огонь, пожирая его без остатка. Оранжевые языки пламени поднимались высоко в небо, окрашивая ночь тревожными оттенками алого.
— Твою мать! — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.