Воздух пропитался запахом пороха, крови и палёной плоти, а ещё отчаяния. Солдаты кричали, пытаясь удержать строй, но оборона крошилась прямо на глазах. Вяземский ощущал, как сердце отчаянно билось в груди от осознания, что гонит в атаку бойцов не ради победы, не ради Императора, а просто чтобы сделать их разменной монетой в этой войне.
Жизни обычных солдат менее ценны, чем жизни абсолютов? На этот вопрос он не знал ответа. Безусловно, абсолюты чертовски ценны. Они ударный кулак Империи, но чёрт возьми… Столько жизней, столько судеб прямо сейчас, на его глазах отправляются в ад, чтобы никогда из него не вернуться.
— Зачем…? Зачем Император приказал нам это⁈ — прорычал генерал, зная, что его никто не слышит.
Да и ещё бы его слышали. Вокруг стоял такой грохот, что Вяземский порой переставал слышать собственные мысли.
Отрицатели шли напролом. Бесконечной чёрной волной. Некоторых взрывами снарядов отбрасывало назад, других же — наоборот — вперёд. Те, кто успевали достигать рядов гвардейцев, беспощадно разрывали их в клочья. Ломали кости, пронзали пиками насквозь, топтали, словно муравьёв. Вяземский знал, что у обычных бойцов шансов на победу нет.
На передовую по приказу Императора не отправили ни одного аколита, а магистров тем более оставили в тылу. В бой шли только витязи, оруженосцы, ратники, воители. Те, у кого не было и шанса против отрицателей. Это знание разрывало сердце генерала. Он чувствовал, что предал своих людей, предал самого себя.
— Когда же это закончится? — прорычал Вяземский, закусив губу.
Внезапно из тёмного дыма, окутавшего поле боя, раздался грохот копыт. Десятки рыцарей в тяжёлых чёрных доспехах на стальных, будто кованых, конях неудержимо ворвались прямо в ставку командования. Они сминали всё на своём пути. Знамена, палатки, людей — так и вовсе с хрустом рубили в кровавую кашу.
Вяземский успел лишь поднять саблю, когда на него обрушился один из отрицателей. Удар был настолько силён, что генерал не смог удержать клинок. Острая пика острием глубоко рассекла плечо генерала. Из раны хлынула обжигающая кровь. Вяземский стиснул зубы от боли и упал на спину, глядя на своего убийцу с вызовом. Генерал уже понял, что это конец.
Рыцарь, словно смертоносная машина, поднял пику, готовясь нанести последний удар. Генерал закрыл глаза, слыша, как скрежещет броня отрицателя… Но удара так и не последовало.
Послышался странный звук — будто металл, раскалившись докрасна, начал шипеть и плавиться. Вяземский открыл глаза, а после и рот — от удивления. Грозная стальная броня его противника буквально стекает с тела, как вода после купания.