Сосредоточившись, я направил новый поток энергии прямо в остановившееся сердце. Мана оплела сердце Остапа и стала ритмично сжимать его, заставляя сокращаться. Спустя минуту оно вздрогнуло и слабо забилось вновь, набирая силу с каждым новым ударом. Остап рывком сел, хватая ртом воздух, и ошарашенно огляделся вокруг.
— Что… что случилось? — пролепетал он, не веря собственным ощущениям. — Я… живой?
Удивительная резвость для парня лишившегося рук и ног по самые колени и локти соответственно. Остап посмотрел на свою грудь и замер, разинув рот от изумления. Он почувствовал мощный уверенный поток маны, струящийся по его телу. Глаза Остапа расширились, и он ошеломлённо посмотрел на меня.
— Я чувствую… Чувствую ману, Миха… Я поглощаю её извне, — сбивчиво проговорил он, зыркая то на меня, то на своё тело. — И боль… она проходит, — прошептал Остап, словно боясь поверить в происходящее.
Я лишь расплылся в самодовольной улыбке и привалился спиной к стене.
— Я же обещал тебя превратить из полена в настоящего мальчика. Теперь ты проживёшь долгую и мучительную жизнь, посвящённую служению рода. Не благодари, Буратино, — усмехнулся я, устало прикрыв глаза.
— Чего? Какой ещё Буратино? — не понимая, спросил Остап.
— Так, понятно. Преображенский тебе сказок не читал. Если захочешь, то сможешь заняться самообразованием, чтобы не спрашивать таких глупостей. А ещё — извини за ампутацию твоих конечностей. Правда, ты сам виноват.
— Да это ерунда. Преображенский запросто сделает новые протезы, — отмахнулся Остап и, замявшись, добавил. — Спасибо тебе. Я думал…
— Радует, что ты хоть иногда думаешь, — усмехнулся я, прерывая его исповедь.
Лишнее это. Я знаю, почему он поступал так, как поступал, и не держу на Остапа зла. А значит, и лишние слова не нужны. Остап слабо улыбнулся и отвернулся, пряча глаза, на которые навернулись слёзы.
— Да, понимаю. В этой камере слишком много пыли. Мне тоже в глаз что-то попало, — соврал я и направился на выход. — Ты пока приведи мысли в порядок и подумай, хочешь себе стальные конечности или настоящие, из плоти и крови? Могу одарить тебя доминантой регенерации. Правда, придётся подождать, пока конечности отрастут.
— Я выбираю эффективность. Железные — всяко практичнее, — быстро ответил Остап.
— В бою — возможно, а вот в любовных делах… Впрочем, пока я жив, ты можешь в любой момент передумать и отказаться от протезов, — сказал я себе под нос и вышел из камеры.
За спиной послышался голос Остапа.
— Миш, спасибо тебе ещё раз.
— Остапка, «спасибой» ты не отделаешься. Будешь трудиться, не покладая рук. А чтобы это занятие было максимально приятным, поработаешь под началом Артёма. Как раз настала пора ему проявить свои лидерские качества. И да, Артём заглянёт к тебе через полчасика, а после перебросит к Преображенскому. Готовься.