— Юр, ты что, ещё не понял? Влада предлагает не останавливаться и лететь дальше!
— Да, именно так. — Влада вскинула подбородок, глаза её вызывающе блестели. Я не зря упомянула, что Гарнье нашёл способ двигаться дальше по червоточине. Я наскоро просмотрела его записи, и этого хватило, чтобы понять, что он мог добиться успеха — и тем более добьёмся его мы, с нашими новыми тахионными торпедами с начинкой из полигимния. Так что… — она сделал паузу, несколько театральную, — мы можем лететь дальше. К звёздам. Насколько я понимаю, решение на этот счёт было оставлено на усмотрение Алексея, в зависимости от обстоятельств. Чо ж, теперь обстоятельства известны, и пришло время решать… капитан!
Она снова посмотрела мне в глаза, и я опять не отвёл взгляд. Нельзя показывать слабость, неуверенность, колебания… Когда угодно — только не сейчас…
Неслышная дуэль взглядов продолжалась секунд десять. Влада не выдержала первой — отвела глаза и, чтобы скрыть досаду, повернулась к пульту. Там, на большом мониторе, клубились цветные вихри подпространства; их отсветы отражались в полированном титане на её скуле. Остальные ждали, затаив дыхание — если бы на штурманский мостик в этот момент залетела муха — не муха даже, моль! — то её было бы слышно не хуже, чем самосвал, разворачивающийся под окнами панельной многоэтажки.
— Хорошо. — медленно произнёс я. Слова не желали срываться с налившегося свинцом языка, цеплялись за шершавое нёбо, застревали между пересохших ни с того ни с сего губ. — На этом пока закончим, если, кончено, ни у кого больше нет вопросов.
Присутствующие загудели — вопросы были, да ещё и сколько! Я, и подобает настоящему капитану (царь, бог и воинский начальник, а как иначе?) оставил глас народа без внимания.
— Граждане звездолётчики, прошу всех разойтись по своим местам и заняться чем-нибудь полезным. А вас, товарищ Штарёва, — я постарался добавить в голос хотя бы толику иронии, — я попрошу остаться…
Конец четвёртой части.
… — Слышите меня? Витя… Витя… — донеслось чуть слышно и голос Окороковой исчез.
Все молчали, переживая случившееся, думали об оставленных на Земле близких, о том, что их ждёт впереди.
— Если Милке сейчас уже сорок, то, выходит, когда мы вернёмся, их всех уже не будет? — огорчённо спросила Юлька.
— Парадокс Эйнштейна, — сказал Мишка. — Это даже первоклассники знают.
И все снова замолчали….
Что ж, Влада права — решение действительно за мной, хотя ни в одном из документов, извлечённых из конверта со штампом «Совсем секретно» на этот счёт нет ни единого слова. И не надо — имея дел с И. О. О., поневоле научишься читать даже не между строк — между фраз, взглядов… За десять с лишком лет знакомства с этим примечательным во всех отношениях персонажем, я в этом искусстве поднаторел, и отступать не собираюсь.