В первом ряду взлетела рука.
— Сергей Геннадьевич, это ведь вы нашли оба этих обруча? — спросила давешняя девчушка. Ну, кто бы сомневался…
— Увы, нет, — я развёл руками. — «Звёздный обруч» на Энцеладе впервые был замечен наблюдателями станции «Лагранж». Да и мудрено было не заметить — ведь это через него станция была заброшена на орбиту планетоида. Что касается «обруча» в Поясе Астероидов, то честь его находки принадлежит астрофизику Валерию Петровичу Леднёву. Именно он в сотрудничестве с американскими астрофизиками разработал приборы, позволившие засечь «Звёздный обруч» с борта тахионного планетолёта «Заря» — а я всего лишь участвовал в исследовательских работах.
— И не позволили японцам установить там свои приборы? — выкрикнул кто-то из заднего ряда. Я покачал головой.
— На самом деле всё было несколько сложнее. Об этом мы поговорим в другой раз, а сейчас, с вашего позволения, вернёмся к астероиду 33 Полигимния. Поверьте, друзья мои, — я многообещающе улыбнулся, — этот небесный камушек заслуживает самого пристального внимания!
Из записок
Алексея Монахова
«…Жизнь человеческая коротка — банально, но ведь так оно и есть! Эта жизнь — лишь крохотная, исчезающе малая искорка, квант света, мелькнувший между двумя безднами небытия, и каждый из нас стремится наполнить её смыслом в силу своего разумения. Смысл этот мы черпаем в созданной за несчётные века человечеством культуре; этот источник неисчерпаем, как и сама Вселенная — и даже если в этой Вселенной выбрать крошечный уголок, его тоже не получится вычерпать до донышка. У всякого, кому интересно жить, своя Вселенная, своё Мироздание — и из имеющегося многообразия вариантов я всегда предпочитал научную фантастику…»
После Дворца я собирался вернуться назад, в Королёв — но поленился и отправился на улицу Крупской, в нашу московскую квартиру. Отца дома не было — после совещания банкета он остался в Королёве и, вероятно, пробудет там ещё несколько дней. Сидеть в пустой квартире мне не хотелось совершенно, так что я отправился к бабуле с дедом. Пообедал, погулял на Воронцовских прудах с Бритькой — ушастой зверюгой в последнее время нечасто достаётся от меня столько внимания! — и засел за дневник — благо ноутбук у меня всегда с собой, как и заветная шифрованная дискета. Собака сопит, расстелившись ковриком у меня в ногах, за окнами шуршит шинами автомобилей Ленинский проспект, и мысли сами собой льются с клавиатуры на серо-голубой экран текстового редактора…
«…Итак — почему всё-таки научная фантастика? А натура у меня такая. Иррациональные чудеса — всё, что создано авторами фэнтези, хоррора и прочих подобных жанров, давно мне приелись, хотя в своё время я и им отдал должное. Работающие в них авторы описывают, по сути, герметично-замкнутые миры. Да, они делают это весьма талантливо, красочно, порой на грани гениальности (вспомним хотя бы Толкиена, Желязны или Пратчетта!) — но лично мне эти миры не обещают ничего за пределами моей собственной фантазии. Что поделать, если в магию я не верю (несколько мистическое отношение к И. О. О. не в счёт, как говорили в оставленной мной реальности, ‘это другое»), зато я верю в науку и технику, сколь несовершенными они ни были бы.