Молодой жандарм послушно кивнул и опустил винтовку «к ноге».
— Говорят, что где-то рядом наши «небесные нибелунги» свои бомбардировщики развернули! — высокопарно сказал я.– Завтра разнесут этих обнаглевших русских свиней ко всем чертям!
— Так и будет, лейтенант! — ответил фельдфебель, возвращая «зольдбух».
— Они же вроде где-то рядом с зенитчиками разместились? — небрежно спросил я.
— Не знаю, лейтенант! — усмехнулся обладатель квадратной челюсти. — Да если бы и знал — не сказал! Вдруг вы русские шпионы!
Я от души рассмеялся, настолько нелепо–точной оказалась шутка жандарма. Фельдфебель, сделав, видимо, для себя какую–то пометку в уме, добавил:
— Будьте осторожны, Дитрих, русские ездят по этим лесам на танках! Возвращайтесь поскорее в свою часть! Желаю доброго пути! — козырнув, фельдфебель откинул в сторону ствол деревца, служивший шлагбаумом.
— Данке, — я козырнул в ответ и щелкнул каблуками, решая в уме судьбу этих фашистов — прирезать их, расслабившихся, прямо сейчас — это не составило бы никакого труда — нож из рукава уже соскользнул в мою ладонь, или не возится — придется ведь трупы в лес оттаскивать, мотоцикл прятать…
Решив, что овчинка не стоит выделки, я вернулся к «Ситроену» и сел в кабину, успокаивающе кивнув Валуеву, держащему на колянях ППД. Мы тронулись, и только когда шлагбаум скрылся за поворотом, я выдохнул.
— Что–нибудь полезное узнал? — спокойно спросил Петр.
— Только то, что бомбардировщики реально забазировались где–то в этом районе, — ответил я. — Но точного места эти гаишники не знали. Убивать их не стал — не хотел тратить время на уборку тел.
— Ну, и правильно, что не стал! — кивнул Валуев, бросив на меня быстрый взгляд. — А то я уже начал опасаться, что ты решил в одиночку войну выиграть и режешь всех подряд.
До полуночи оставалось сорок минут. Мы уже начали терять надежду.
— Похоже, задание провалено, — хрипло сказал Валуев. — Аэродром — призрак.
— Слушай, Петь, мне кажется, что я знаю, где этот чертов аэродром, — медленно сказал я, прокручивая в голове недавнюю встречу с патрулем полевой жандармерии.
— Ну–ка, просвети! — повернул ко мне голову сержант.
— Ты верно сказал, что жандармам нечего делать ночью посреди леса! А если это пост регулировщиков у поворота с основной дороги к аэродрому? Всех непричастных они пропускают после проверки документов, а причастных направляют на нужную дорожку.
— Так вроде бы не видно там съезда в сторону… — задумчиво сказал сержант.
— А он замаскирован! Несколько кустов срубили и поставили поперек колеи! — предположил я. — Мы в темноте не разглядели! Давай вернемся и проверим! Захватим фельдфебеля и поспрашиваем с пристрастием?