Маша пальчиками по плечам водит. Вспыхиваю и бедрами подаюсь вперёд. Член колом стоит, а Маша подо мной голенькая.
Ладно, в трусиках. Я против того, чтобы спать в одежде, но она напяливает все то модное, что купила по подаренному сертификату.
—Маш, я ругаться буду, — проезжаюсь головкой по бёдрам и приземляюсь в мягком пульсирующем местечке.
Ну вот. Утренний секс омрачняется уходом!
А я так быстро привык к тому, что она встречает меня дома, ещё и готовит что-то. Нет, я не прошу, ведь я в состоянии купить готовую жрачку, но это непередаваемое ощущение, что у тебя дома борщ и девушка в твоей майке, сводит с ума!
—Максим, ну правда, мне пора. Ещё покушать приготовить.
—Хуйня, давай закажем и лучше займёмся чем-то более приятным, упираюсь в нее всем телом и кайфую от стоящих от возбужденных сосков, упирающихся в мою грудь.
Охуеть искры перед глазами.
—Мне купаться ещё, да и на восемь, не успеем, — шепчет в губы. Взгляд темнеет.
—А мы быстро, как бы смешно это ни звучало, догонимся вечером…
Утром у нас всегда быстро, где схвачу, там и будем пошляками.
—Душ, Максим, — упирается ладошками и пытается выбраться из-под меня. Ну хорошо, душ, так душ. Там у нас ещё не было, да?
—Секс в душе — мой любимый. И попотел, и помылся, — смеюсь и упираюсь лицом в шею, втягивая сладкий аромат.
—Пошляк!
—Эстет в области секса, — перехватываю малышку и на руки поднимаю. По дороге в душ я торможу у каждой стенки, прижимаю Машу к себе и стягиваю белье рывками.
Нахер то белье. Нахер! Ни разу ещё не рассмотрел и толку от него не вижу.
Ходи передо мной голая.
Дурею с каждым разом всё сильнее и сильнее, у меня аж слепота расползается, как смотрю на нее.
Яркий свет просто одурманивает.
Вожу руками по бархатной коже и впитываю в себя разряды тока. Искрит не по-детски.
Стекаю взглядом по пухлой спелой груди и аж трясет от желания поцеловать, провести губами, слизать. Что и делаю, собственно, остервенело, жадно. Понять не могу, почему меня только сильнее клинит.
Вообще не понимаю. Но только с радостью касаюсь и трогаю, жмякаю и растекаясь. Пздц заводит.
Маша цепляется руками за плечи и извивается в моих руках, пока я пальцами пробираясь между складочек и вваливаюсь в душ, локтем врубая воду.
—Максим, ох, —слышу полустон, когда языком провожу от груди к шее и прикусываю мягкую кожу.
Цепляю мочку и одновременно надавливаю большим пальцем на пульсирующую горошину между складочек.
Хочу без резинки, одуреть как сильно. Впиваюсь в раскрытые губы и пожираю ее, а вода все стекает, обтекает нас.
Боковым зрением ловлю мурашки у нее на коже.