Ненавижу эти манипуляции, ненавижу и не выношу. Во время отношений манипулировала, расстались и снова манипулирует!
Хорошо, то я девочек не бью, но некоторых очень хочется!!!
Почему ты такая сука? Весело же было нам, весело, а потом ты решила все испортить. Ну пиздец, товарищи.
То замуж меня хотела заарканить, то ещё какую лабуду придумала, чтобы я с ней съехался, теперь беременность, когда уже сто лет как расстались.
Маша идёт ко мне походкой от бедра. Слюни текут рекой, теперь уже рождается другая злость, она намного более бурлящая, чем первая.
Что самое удивительное, я все больше Смотрю на нее и отпускать не хочется. Ну куда ты такая красивая? Зачем тебе вообще работать, емае? Это что такое? Я не уверен, что смогу отпускать ее дальше метра от себя.
А ещё как представлю, что на эти ножки будет смотреть кто-то, так и ухожу в утиль.
Чувство такое хреновое подкрадывается, что прямо ух. Мало того что отпускать не хочу, так ещё разъедает внутри все.
Особенно бешусь на всратое собеседование.
Та хуйня это все из-под коня!
Пусть сидит дома, это сбережет мои нервы и ее нервы! Я же бешеный, совсем не в себе. Как начну взрываться, так полетят головы, лишнего свистану. Обижу ещё не дай бог.
Не прошу себе потом.
И кому это надо? Да никому.
Ещё не ясно, что с бывшим ее. Надо Власову позвонить и попиздякать. Предчувствие есть, что этот всратый олень скоро появится на горизонте.
И придется ломать ему ноги, чтобы не приближался к Маше.
Все…
Отпускаю малышку с тяжёлым сердцем и напоминаю ей о родителях, а сам на работу еду. Но такой злой, что на всех кидаюсь.
—Тебе с утра не дали, что ты такой пиздец? — Тень с локотухи меня по боку “уговаривает”.
—Может тебе дать? — рычу злобно.
—А я сам беру! Давать мне необязательно, — ослепительно лыбится, и хочется эту улыбку размазать по роже. Чисто потому что выводит меня из себя и просто для того, чтобы не путал берега.
Серый, наоборот, в настроении. Впервые за несколько дней, и даже улыбается мне и кивает.
Я ему тоже “киваю”, но на работе личное не обсуждаем. Он знает мое отношение к его поползновениям в сторону моей сестры. Женись уже, мать твою, тогда и буду с тобой общаться как раньше.
Моя сестра не просто девка с улицы, чтобы так с ней обращаться. Она царица и заслуживает царского отношения. Точка. Кто хочет усомниться в этом, получит в табло. Готово.
—Пацаны, я женюсь, — произносит сверкающий как натертый самовар док, отчего я обтекаю от неожиданности. Нихуя себе!
Женится? Он? На моей сестре?
Народ улюлюкает, кто-то хлопает, а вот Архангельский внимательно всматривается в Серого и что-то явно сказать хочет. Я за всем слежу. Ибо дело моей сестры касается!