Я долго не могла взять в толк, какой суккубам интерес помогать сиротам и вдовам. Разве что насытиться дармовой энергией, затуманив им разум? В их обществе мне всегда было не по себе, даже без целенаправленного воздействия в мой адрес. Инстинкты начинали проситься наружу.
К тому же под ногами все время крутился Люцифер, который на правах приятеля сэра Эллиота прибыл к самому началу приема. Его Светлость не угоманивался до тех пор, пока я — исключительно случайно — не впечатала его плечом в дверной косяк.
Заручившись обещанием, что суккубы проведут пробный благотворительный аукцион на следующей неделе, а я буду консультировать леди Джейн, я направилась к выходу и уже там столкнулась с Виттеном.
Я даже охнуть не успела. Сначала две каменные руки ухватили за плечи, а затем рядом с ухом раздалось отнюдь не эротическое шипение:
— Ты знаешь, который час, Виолетта? Где ты шляешься, почему не дома? Ребенок спрашивает, а мне и ответить нечего.
Я позволила Маркусу вывести себя из особняка Конвеев. Хозяин скользнул в нашу сторону взглядом, и мы одновременно кивнули, давая понять, что все в порядке.
Герцог взял меня под руку и, как утес, возвышался сзади, пока подъезжал наш экипаж.
Возможно, очередной скандал дал бы некоторое преимущество на завтрашнем слушании, но я порядком от них устала. И по настрою Виттена было заметно, что и он тоже. Хотя ворчать супруг не прекращал.
— Зачем тебе эти дурацкие сборища? Доходяга Люци, очевидно, ищет смерти. Бросаться в Горнила бесполезно. Его скорее всего выплюнет обратно, а вот получить за дело — тут есть шанс задержаться и не переродиться больше.
Шарманку про то, что мне надо завязывать с благотворительностью, он заводил бесконечно. Более того, герцог лично и ежемесячно просматривал мои расходы на фонды. И не забывал поставить пометку в бухгалтерской книге, если считал сумму чрезмерной.
В общем, к скупости и к ревности давно стоило бы привыкнуть.
— Мне не показалось, что Люцифер хуже обычного. Складывается впечатление, что настрой Эллиота передается и ему. Ерничает и паясничает по привычке. Хвост трубой.
— Не знаю, почему я его еще не придушил. В свое время жестоко расправился из-за интрижки с Женевьевой. Интерес у них был обоюдный, но потом он чем-то обидел жену. Жалею я его что ли? Размягчился… Да быть того не может.
Маркус подал руку, помогая подняться на подножку. Все его жесты были собственническими, хотел он этого или нет. Он чересчур близко наклонялся, сжимал сильнее, чем требовалось, а напоследок легонько толкнул в салон, хлопнув пониже спины.