Нападали ещё дважды. Один раз попытались атаковать стоящий поезд ночью (тепловизионная камера на дроне передала им привет). Второй — направив навстречу поезд-камикадзе. Два вагона, гружёных инженерной взрывчаткой, и паровоз за ними. На однопутной колее это была серьёзная заявка, и у них действительно могло получиться. Самозванец, похоже, отнюдь не дурак. Но воздушная разведка засекла состав за несколько километров, и пушки бронепоезда превратили его в первый в этом мире «взрыв грибочком» — взрывчатки атакующие не пожалели. Нас это задержало аж на сутки — уложили триста метров полотна в обход большой ямы. Больше никакого сопротивления наша экспедиция не встретила. Самозванец не пытался дать нам генеральное сражение, не садился в осаду в фортах, не упирался в удержание городов или оборону заводов. Он просто уходил все дальше и дальше на Юг, теряя соратников сначала десятками, потом сотнями, потом снова десятками. К «Катрин» всё чаще направлялись всадники с белым флагом, желающие убедиться, что сделали правильный выбор. Бронепоезд сам по себе выглядит достаточно убедительно — новации такого уровня в Меровии исходят именно от графа Морикарского. Я могу их показать, мой альтер-эго — нет. Для мигрантов, узнающих родную технологию, это тем более весомо — именно граф (так им было объявлено) привёл их в этот мир, а значит, у него и ключик от дверцы туда. У кого ключик, тот и настоящий. А ещё у меня Нагма. И пушки. Ни один из прибывших отрядов не сказал: «Не, тот граф как-то пографее тебя будет», — и не вернулся к нему. Все торжественно подтвердили присягу и были отправлены по месту несения службы. Никто не был наказан. За что? Ведь они следовали моим же приказам, не подозревая, что я — не тот я.
Мы много беседовали с перебежчиками, и постепенно у меня складывалось впечатление о конкуренте. Он неглуп и весьма амбициозен — но это и так понятно, другие в самозванцы не идут. Он не снимает очки и маску, но многие отмечали, что голос у него скорее молодой. И нет, это почему-то никого не смутило. От графа Морикарского можно чего угодно ожидать — вон, пятнадцать лет прошло, а его дочери те же пятнадцать только-только стукнуло. Мало ли, что он ещё умеет.
У меня сложилось впечатление, что самозванец не связан с Багратией или Киндуром. Его позиция, пожалуй, сводится к «южному сепаратизму». Он удачно сыграл на опасениях иммигрантов, что без графа их либо выгонят обратно, либо отгеноцидят. На региональном патриотизме индейцев, которым северная Меровия чужая, на прогрессизме переселенцев с Севера, которые опасаются, что Перидор ударится в обскурантизм. На этом фоне неявно, но настойчиво внедрялся тезис «Север нам не нужен».