Фактически, перелом произошёл уже первой зимой. Оттянувшиеся по осенней распутице на «зимние квартиры» войска Багратии понятия не имели, что для Портка такого понятия не существует. Принципом «зимой никто не воюет» он пренебрёг так же, как и всеми остальными принципами. Пока армии разделила осенняя распутица, швейные фабрики графа Морикарского спешно изготавливали зимнее обмундирование, тёплые портянки и белые маскхалаты. А оружейный завод графства не с первого раза, но смог воспроизвести конструкцию пулемёта, взятого с бронепоезда. Пулемёт довольно паршивый, но Фреда у Меровии больше не было. Впрочем, даже не очень хороший пулемёт лучше, чем никакого пулемёта, и, как только реки замёрзли и на землю лёг снег, Багратию ждал большой сюрприз.
Санные тачанки Портка — поставленные на лыжи и защищённые противопулевыми щитками пулемётные повозки — обрушились на зимние расположения багратийских частей как снег на голову. Они влетали на рысях в военные городки, где даже ружья были в готовности только у часовых, паля во все стороны и разбрасывая зажигательные гранаты по баракам, проносились, не встретив никакого сопротивления, а затем, притаившись в ближайшем лесочке, ждали высланную по свежим следам погоню, встречая её кинжальным пулемётным огнём. До того, как их тактику раскусили и додумались устанавливать охраняемые дорожные заграждения, они успели изрядно порезвиться.
Потом настал следующий этап — столь любимый Портком «диверсионный террор». В конце концов, этим можно заниматься не только в джунглях, верно? Одетые в зимнее маскировочное обмундирование лыжники (тоже новая для этого мира концепция) атаковали ночами военные городки, вырезая часовых, закидывая гранаты в окна казарм и расстреливая мечущихся по улице раздетых и невооружённых солдат. «Подлая и недопустимая манера ведения войны», которой был возмущён «весь цивилизованный мир», окончательно «поставила вне человеческих законов» графа Морикарского. Но она работала: за зиму Багратия лишилась не столько армии (фактические потери были не очень велики), сколько боевого духа.
Почему «графа Морикарского»? А кто, по общему мнению, командовал этим безобразием? Кто изобретал чудовищные способы истребления, когда целые гарнизоны находили утром мёртвыми без единой раны? Лишь скрюченные жуткими судорогами трупы с засохшей пеной изо рта? Конвенции о запрете химоружия в этом мире не было. Удачный ветер, несколько баллонов, доставленных на санях в ближний лес — и жуткая, пугающая своей непонятностью смерть. Тут всякому воевать расхочется.