— Вижу. Привет, Лир.
— Привет, Док.
У нас странные отношения. Когда мы познакомились, ей было шестнадцать, а я выглядел на пятнадцать. Сейчас ей восемнадцать, а я честно выгляжу на свои пятьдесят плюс. Мироздание, как строгий судебный пристав, востребовало и изъяло всё незаконно присвоенное мной время. Хорошо, что хоть пеню не начислило. Между нами было… всякое. И Лирания это помнит. Но смотрит на меня и не верит. Не знаю, кто я для неё теперь. Для меня она — своя. То есть входит в узкий круг тех, за кого можно отдать такую невеликую ценность, как моя непутёвая жизнь.
Даже если они этого не попросят.
Особенно если они этого не попросят.
Но это её ни к чему не обязывает, потому что это мои тараканы. У неё и своих полно, причём прежирных.
— Позирую, — с укором сказала Лирка. — Не стреляю, заметь.
Отголоски наших споров. Мне не нравится, что она упорно делает из себя Змеямбу 2.0, ей не нравится, что я не одобряю её способ превратить свою жизнь в говно. Зме не образец для подражания юных дев.
— Снайпер — это не настрел. Снайпер — это способ смотреть на мир, — не сдержался я. — Не самый оптимальный, как по мне.
Сразу же пожалел — Лирка надулась, встала и ушла. Нагма, вздохнув, посмотрела на меня с осуждением и стала собирать раскатившиеся по крыше карандаши.
— Зря ты, пап, — сказала она.
— Знаю. Прости. Не стоило. Я беспокоюсь за неё, правда.
— Я понимаю. И она понимает. Она — наша. Но ей сложно с нами.
— С собой ей сложно, — буркнул я.
— А кому с собой легко? Раз ты Лирку спугнул, давай я тебя нарисую? Сядь.
— Через полчаса совещание комсостава.
— Я только набросок. Я быстро.
— Ладно, — я присел на раскладной стул у края крыши.
Вид отсюда открывается великолепный, но если дочь хочет рисовать вместо шикарного пейзажа нешикарного меня, мне не жалко. Я уже привык к тому, как выгляжу. Что борода с сединой, что для чтения нужны очки, что для девушек я старик. К тому, что полёт подходит к концу и впереди только посадочная глиссада, «двигатели стоп» и «дождитесь полной остановки». Дождусь. Всё, чего я теперь прошу у Мироздания, — возможность вырастить эту белобрысую врединку, прикрывать её до тех пор, пока я ей нужен.
— Па-ап, а мы когда домой поедем? — Нагма скрипит карандашом. И нос уже, как всегда, в грифеле. — Давно Оньку не видела, и Димку, и остальных.
— Может, прямо завтра, — обнадёжил я её. — Контракт закрыт, клиент расплатился, имеем право развеяться. Скорее всего, на совещании об этом речь и пойдёт.
— Нормально всё прошло? Лирка не рассказывает.
— Ну, так-сяк. Пострелять пришлось, — признался я. — Но потерь нет, даже не ранен никто. Клиент тоже жив-здоров, впечатлён нашей эффективностью, и даже на премию раскошелился.