— А куда?
— Да здесь недалече… Всё в ваших владениях, граф!
Пока вилланы ещё не вылетели со своих земель, их приходится нанимать посуточно, что дорого, бестолково и неудобно. Но дело движется — в лесу наметилась неслабая просека, по сторонам которой складируются штабелями ошкуренные стволы. Землекопы готовят насыпь под рельсы, все суетятся, как муравьи.
Труд этот, Ваня, был страшно громаден —
Не по плечу одному!
В мире есть царь: этот царь беспощаден,
Голод названье ему.
Водит он армии; в море судами
Правит; в артели сгоняет людей,
Ходит за плугом, стоит за плечами
Каменотёсцев, ткачей.
Он‑то согнал сюда массы народные.
Многие — в страшной борьбе,
К жизни воззвав эти дебри бесплодные,
Гроб обрели здесь себе…
— Некрасов, «Железная дорога», — заканчивает отрывок дочь.
— Надо же, — удивляюсь я, — ты что‑то запомнила из школьной программы?
— Всплыло что‑то вдруг…
Мы стоим на верхнем этаже нашего замка, уже почти привыкнув, что у нас он есть. Отсюда открывается вид на горы, к которым в авральном темпе кладут железную дорогу, и на само строительство.
— Здесь всё не так плохо, — заверяю я Нагму. — Труд тяжёлый, но крестьянам привычный. Их хорошо кормят и неплохо, по здешним меркам, платят. Достаточно, чтобы они предпочли стройку своим трудам на земле.
Я не уточняю, что весь ресурс свободного найма уже исчерпан, а значит, вскоре ситуация изменится. Крестьяне не могут бросить наделы надолго, земля такого не терпит, поэтому на «отхожий промысел» уходят немногие. Фред говорил, что они предлагали вариант завезти рабсилу — в Мультиверсуме хватает срезов, откуда люди будут рады сбежать на любых условиях, — но Перидор упёрся. Боится, что слишком много чужаков разбавят его народ, превратив его в совершенно другой. Нельзя сказать, что он так уж не прав.
— А зачем дорога к горам? — спрашивает Нагма.
— Ты на карту смотрела?
— Ну, так…
Я и сам узнал недавно, хотя карта вот она, перед носом висит. Красивая, большая, во всю стену графского кабинета — прямо на штукатурке и нарисована. В этом срезе всего один континент, похожий на карте на перевёрнутую носиком вверх репку. Меровия занимает верхнюю центральную его часть, кончаясь холодным морем на севере, а боковые сектора принадлежат другим государствам.
— Видишь, этот хребет, в который упираются земли графства, пограничный. Горный массив делит континент на две неравные половины: на меньшей, северной — Меровия с соседями, а южнее гор — огромная территория, которая сейчас практически ничья. То есть там живут туземцы, которые считают её своей, но, за неимением государства, которое могло бы на этом настоять, их мнение в расчёт не принимается. Багратия и Киндур, используя свой морской статус, вовсю колонизируют прибрежную часть, вывозя сырьё и рабов, но в центр им пока не пробиться — далеко от берега. Если мы преодолеваем горы вот тут — я показал узкий горный хребет, то оказываемся в самом сердце южной части континента. Меровия становится колониальной державой, не будучи державой морской, и снимает все сливки.