— И что, церковники согласились прыскать на причастие… Чем тут, кстати, причащают? Вином?
— Хлебом. Что‑то вроде специального печенья. Монополию на его производство император на днях торжественно даровал своей «Длани». Чтобы, значит, поддержать организацию финансово.
— Втёмную, значит, развели?
— А что, кто‑то обещал играть честно? У нас нет времени ждать, пока идея микробиологии и иммунитета прорастёт в заплесневелых бошках местных эскулапов. Однажды они получат эту технологию или додумаются до неё сами. Но это потом. А рост населения нам нужен ещё вчера. Онли бизнес.
— Так ты же сам мне объяснял, что взрывной рост населения — это катастрофа!
— Только если у вас нет таких умных ребят, как мы! — засмеялся уже слегка захмелевший Фред. — Угадай, куда мы денем лишний десяток детишек с каждой семьи?
— Боюсь даже предположить.
— Помнишь, я тебе говорил, что модель промышленного развития включает в себя четыре условия: общенациональный рынок, внешние таможенные тарифы, инвестиционный капитал и массовое образование?
— Помню, — кивнул я.
— Про рынок и таможню я тебе разъяснил, про капитал как‑нибудь при случае напомни, а сейчас черёд массового образования!
— Школы, что ли, откроете?
— Нет, во‑первых, в школу крестьяне детей не пустят. Нечего ерундой заниматься, надо по хозяйству помогать. Никакого применения образованию они не видят, да его пока и нет. Какой смысл учить ребёнка читать-писать, если на три деревни один писарь при храме, и больше не надо? У писаря свои дети есть, он их и научит. Ну а во‑вторых, кто в этих школах преподавать будет? Где найти учителя в каждую деревню, когда читать умеет один из трёхсот? А даже если найти — кто его кормить будет?
— Но вы, конечно, всё продумали.
— Разумеется. Прозит!
Мы выпили, и Фред продолжил:
— При недостатке ресурсов первое дело — инфраструктурная консолидация. Уменьшает затраты на единицу продукции. Один большой завод выгоднее сотни мелких фабрик. Одна большая школа менее затратна, чем сотня деревенских. Потому что там один учитель не на десяток разновозрастных оболтусов, ненадолго отбежавших от сохи, а на сотню детей, рассортированных по возрасту, полу и интеллектуальному потенциалу.
— А как же крестьяне детей будут в эти школы возить? — неожиданно заинтересовалась Лирания. — Вино хорошее?
— Недурное, — рекомендовал Фред, — налить тебе?
— Да, пожалуйста.
— Конечно, крестьяне не будут возить детей за тридевять земель в уездный центр, — пояснил он, доставая третий бокал, — это нереально. Поэтому детей мы у них заберём.
— Отберёте детей у родителей? — ужаснулась Нагма. — Это жестоко!