Саша аккуратно переставляла ноги в весенних ботиночках, боясь покатиться по еще покрытой ледяной коркой земле. И зачем только она их обула. Понадеялась, что утром Денис отвезет ее на работу, а к вечеру скорлупу подтопит апрельское солнышко, и уже беспрепятственно можно будет выгулять новую обувь. Но муж, сидевший полночи за компьютером, утром только отмахнулся от нее, как от назойливой мухи:
— У меня сегодня выходной, — и, подоткнув одеяло, снова сладко засопел.
В отличие от Саши, у парня была машина, и сборы на работу вместе с дорогой занимали всего каких-то полчаса. Из-за этого Дэн вполне мог позволить себе поваляться подольше. Кроме того, раз в неделю он вовсе не посещал офис, а выполнял работу дома, совмещая ее с подработкой (которую тщательно скрывал от своего руководства). Условия с дополнительным выходным были прописаны в его контракте в обмен на то, что иногда в субботу или воскресенье могло потребоваться его присутствие в офисе. Платить за внеурочную работу никто не хотел, но выдать взамен четыре дня в месяц дистанционно руководителю показалось вполне удачной идеей. Сегодня как раз и был один из таких дней.
К вечеру же, вопреки Сашиным ожиданиям, подморозило, а светло-коричневые замшевые ботиночки в этническом стиле оказались ужасно скользкие. И хотя они идеально подходили по цвету под ее длинное бежевое пальто из валяной шерсти, во всем этом луке девушка изрядно мерзла. Оказалось, что даже натуральная шерсть московскими ветрами продувается и от промозглой весны не спасает.
Апрель же, как назло, в этом году был капризный: до середины месяца валил сильный снег, которому часто составлял компанию противный колючий дождик, и всего лишь несколько дней во второй декаде выдались теплыми, солнечными. Ночью столбик термометра опускался до минуса, что утром не могло не отразиться на дорогах: они становились блестящими, гладкими и скользкими, как каток, на котором за всю зиму Саша даже ни разу не побывала. Несмотря на то что в некоторые дни погода стояла хорошая, с приходом вечера долгожданная весна все равно пряталась, будто не решаясь вступить в свои законные права.
Саша любила этнический стиль в одежде, хоть многие вещи из ее гардероба совершенно не годились для московского климата. Пестрые расцветки, натуральные материалы, обилие аксессуаров и декора, а также базовые элементы, которые она так нежно любила: сарафаны, кимоно, шаровары, платья в пол и цыганские юбки подошли скорее бы для какого-нибудь южного города или, например, Европы. Но сочетание элементов национальных костюмов разных народов, во-первых, выделяло ее из общей массы, а во-вторых, избавляло от необходимости отвечать на успевшие набить оскомину вопросы окружающих: почему с брюками-алладинами она надела свитер или почему так странно сочетает украшения и до сих пор носит безрукавки и немодные деревянные сабо. Ведь именно наличие большого количества этнических деталей в ее гардеробе делали образ гармоничным и, как ни странно, модным. «Творческий человек может позволить себе любую одежду и в любых комбинациях», — говорила мама и дарила дочери очередную расписную жилетку или юбку, расшитую пестрыми камнями или цветными нитками. В таких нарядах Саше было комфортно, и девушку давно не пугал ярлык «не от мира сего». Жаль только, что всю эту красоту никак нельзя было назвать теплой.