— Да хоть тюленями, ротмистр. Бегом исполнять приказ, — крикнул я, после чего кинулся бежать к мачте.
Интересно кого привлекли японцы к этой операции. Незаметно вырезать почти двести человек — это надо очень умело постараться. Хотя, может и траванули.
В любом случае на горе Попова стопроцентно находятся профессионалы, которые даже при хреновом раскладе накроют дирижабль максимум третьим залпом, минимум первым. Могу голову положить на плаху, если цель этих диверсантов другая. И как быстро ответку организовали, и десяти дней не прошло после налёта на порт Отару.
Подбежав к мачте, скомандовал солдатам, которые с удивлением смотрели на меня, чтобы те резали или рубили гайдроп, а сам вбежал в помещение мачты, где находился пункт радиосвязи.
— Срочно связь с кабиной управления дирижабля, — скомандовал я, бросив фуражку на вешалку и вытирая рукавом пот на лбу.
Плевать на все условности и вежество.
— Что случилось, господин полковник? — вскочил со стула вольноопределяющийся, который работал на рации.
— Связь, бегом связь. Вот-вот начнётся артиллерийский обстрел мачты и дирижабля. Необходимо чтобы корабль уходил от причала, резко набирая высоту, — стараясь сдерживать волнение, произнёс я.
Вольнопёр побледнел, как полотно. И я его прекрасно понимал. У нас над головой висело почти тридцать пять тысяч кубов водорода. С богатым воображением можно легко представить что случится, если всё это рванёт.
— Сокол, Сокол, я Земля. Срочный вызов, — быстро забормотал в гарнитуру радист. — Сокол, Сокол, я Земля. Срочный вызов.
— Земля я Сокол, что случилось? — услышал я из передатчика голос великого князя.
— Сандро, сейчас перерубят гайдроп. Срочно уводи дирижабль от причальной мачты. Вот-вот начнётся артиллерийский обстрел. Батарея на горе Попова захвачена японцами, — чётко выделяя каждое слово, произнёс я в отобранный микрофон.
Пауза затянулась секунд на пять, я уже хотел повторить сказанное, но тут Александр Михайлович произнёс:
— Ермак, тебя понял. Начинаю подъём, быстрее рубите конец. Удачи нам всем!
Схватив за руку радиста, вместе с ним выбежал из рубки. С надсадным хеканьем два стрелка рубили канат на лебёдке. Ещё несколько ударов и барабан провернулся, освобождая конец гайдропа.
— Всем в укрытие! Бегом! — заорал я, кинувшись к ближайшей землянке, которых было несколько по периметру площадки.
Они были сооружены не от артиллерийского обстрела, хотя легко бы его выдержали, а для укрытия обслуживающего персонала, если дирижабль, не дай бог, загорится.
И в этот момент я услышал свист снаряда, а потом глухой звук разрыва. Бросив взгляд вправо от себя увидел, как метрах в пятидесяти от причальной мачты поднимается земляной куст разрыва. Ещё свист и новый разрыв уже ближе к причалу.