Если я всё верно просчитал, Борис должен быть дальше. Импульсы, которые я посылал от торгового центра «Вязь»… Это место должно быть рядом. Не лезть же в канализацию рядом с людным местом?
— Тут темно, — сообщила Вика снизу. Голос гулкий, тоннельный.
— Закрой глаза, — посоветовал я. — Станет не темнее, но проще.
— Это как?
— Если не видишь в темноте… Незачем держать глаза открытыми. Экономит нервы.
— Не смешно! — буркнула Вика, сильнее схватив меня за рукав.
Кольцовы держались за меня, пока мы шли. Я слышал их дыхание, слышал, как Ольга ставит ногу осторожно, нащупывает пол перед каждым шагом. Вика шла увереннее, быстрее. В ней была та упрямая практичность, которой у старшей сестры не было.
Первый поворот. Второй. Прямой участок метров тридцать, потом потолок поднялся, тоннель расширился. Воздух изменился. Он не стал лучше, запах остался тот же. Сырость и гниль, но объём другой, давление на уши другое.
Магия Земли нашла их раньше, чем уши поймали звук.
Крупная вибрация, знакомая, тяжёлая, как сердцебиение чего-то большого. Потом вторая, чуть левее. Борис и Василиса. И вокруг них, рассредоточенными группами, десятки мелких источников. Много Луркеров, послушных, неподвижных, ждущих.
— Стоп, — сказал я.
Сёстры остановились.
— Напомню ещё раз, — начал я, — Не кричать. Не бежать. Стоять и дышать ровно.
— Почему? — Ольга. Голос напряжённый, но ровный.
— Потому что будет темнота и звук.
Я выпустил импульс. Короткий, направленный. Сигнал «я здесь». Ответ пришёл через несколько секунд: глубокая, утробная волна, которая шла через пол и поднималась вверх по ногам, до рёбер.
Потом в темноте впереди загорелось.
Это светились глаза. Много глаз. Они открывались один за другим, парами, цепочками, рядами. В темноте, на разной высоте, и там, где глаза были выше человеческого роста, за ними угадывались очертания чего-то огромного.
Ольга схватила меня за рукав. Вика за локоть. Обе одновременно, не сговариваясь.
— Это… — Вика не договорила.
— Мои, — ответил я и улыбнулся. — Они вам ничего не сделают… — сделал паузу. — Не должны.
Борис шагнул вперёд, из темноты к нам. Пол загудел под его весом, влажный бетон треснул под когтями. В тусклом отражённом свете от его глаз я видел его силуэт.
Он остановился в трёх метрах, посмотрел на меня жёлтыми глазами. Потом перевёл взгляд на сестёр. Принюхался. Губы дрогнули.
— Пришли, — прорычал он низко, с той хрипотой, что осталась от человеческих голосовых связок, переработанных мутацией. — Теперь их можно…
— Нет, — отрезал я. — Не трогать.
Борис моргнул медленно. Согласие.