Третий толчок пришёл, когда я был уже в конце квартала. Слабее второго, скорее эхо. Асфальт вздрогнул, где-то позади со звоном упал ещё один фонарь, кто-то закричал коротко и оборвался. Я не оглянулся. Продолжал идти.
За углом стояло такси. Жёлтое, мотор работает, водитель смотрел в боковое стекло с открытым ртом, наблюдая за паникой на улице. Я открыл заднюю дверь и сел.
— Улица Каменная, дом двадцать три, — сказал я.
Водитель перевёл взгляд на меня. Лет сорока пяти, усатый, лицо круглое и сейчас испуганное. Увидел меня, в измятом пиджаке, с порезами на ладони, которые уже почти зажили.
— Там тряска, — сказал он. — Острову плохо. Может, лучше переждём?
— Едем, — ответил я и достал купюру, положил на переднее сиденье рядом с ним. — Удвою по прибытии.
Он взял купюру, убрал в нагрудный карман и вывернул руль.
Кристалл связи нагрелся в кармане через две минуты езды. Ещё раньше, чем я успел обдумать следующий шаг. Достал его, проверил. Комбинация Даркова светилась. Активировал и ответил.
— Владимир, — голос Элиаса Даркова был другим.
Не тем восторженным, захлёбывающимся радостью голосом, которым он говорил ночью, когда рассказывал о захвате территорий «Серых». И не тем покровительственным, мягким тоном, которым он произносил «молодой человек» с лёгким прищуром, намекая на своё превосходство в опыте. Сейчас он звучал деловито, сухо, и в этой сухости я слышал то, что он пытался скрыть.
— Слушаю.
— Новость прошла быстро, — сказал он коротко. — Седьмой этаж «Имперского двора». Трое охранников и хозяин.
— Дальше.
Пауза. В такси пахло чем-то жареным от маленького бумажного пакета на пассажирском кресле. Водитель крутил руль, лавируя между машинами. Часть стояла брошенными, часть ехала беспорядочно, не соблюдая рядов. За стёклами мелькала паника на улицах, редеющая, но ещё живая.
— Дальше вот что, — продолжил Дарков. — Территории «Серых» мы взяли. Склады, точки, контакты. Всё, как и планировалось. Мои люди работали до утра и работают сейчас. Только вот с утра у наших складов появились патрули. Военные с документами на право проверки. И ищейки СКА. Не в своей обычной форме, но я своих людей научил различать. Требуют долю. И выопросы. Кто взял, как взял, на каком основании.
Я смотрел в окно. Мы ехали мимо сквера, где на скамейке сидели трое, обнявшись, и смотрели вверх с тем выражением, с каким люди смотрят на небо, когда ждут чего-то страшного. Остров уже не трясло, но страх оставался, цеплялся за людей крепче любого землетрясения.
— Мои люди не отвечают ничего конкретного, — добавил он, — но долго так не продержатся. Это не входило в наши расчёты.