Она умирала: медленно, мучительно, ещё несколько часов, может день, потом тело не выдержит.
В третьей клетке подросток, парень лет шестнадцати. Сидел в углу, обхватив колени руками. Качался вперёд-назад, бормотал что-то себе под нос, слова не разобрать. Половина лица покрыта каменной коркой: серая, шершавая, толстая. Правый глаз скрыт полностью, левый открыт — красный, воспалённый.
Ядра внутри балансировали на грани. Человеческое держалось, сопротивлялось. Гигантское наступало, но медленнее, у него была неделя, может две. Потом сломается окончательно.
Я прошёл мимо ещё пяти клеток. Везде одно и то же — метаморфоза, боль, страдания. Кто-то ещё держался, цеплялся за остатки человечности, кто-то уже сломался, превратился в тварь.
Людишки пожирают себе подобных. Превращают в монстров, ломают, уничтожают. Называют это наукой, прогрессом, необходимостью. Да это заявка на то, чтобы перестать быть травоядными и стать хищниками.
Титаны тоже убивали слабых, но делали это честно, открыто. Сильный забирает у слабого — закон Хроноса. Людишки же прячутся за словами, оправданиями, целями. Делают то же самое, но лицемерят.
Мы дошли до конца зала, Ирина толкнула дверь, зашла внутрь. Я последовал за ней.
Кабинет: небольшой, метров десять на десять. Стол у стены, заваленный бумагами. Книжные полки, склянки с препаратами, артефакты на подставках. Диван у противоположной стены, кожаный, потёртый с одеялом сверху. Видимо она тут и спит.
Ирина выдохнула тяжело. Села за стол, откинулась на спинку кресла. Расстегнула верхнюю пуговицу халата, потёрла шею.
— Ну, — сказала она, — рассказывай, как ты поживаешь?
Я сел на стул напротив, посмотрел на неё внимательнее.
Помимо научного интереса в глазах читалось другое — похоть, желание. Она смотрела на меня не как учёный на объект исследования. Смотрела как женщина на мужчину. Взгляд скользил по лицу, задержался на плечах, груди, руках.
Зрачки чуть расширены, дыхание участилось. Язык снова облизнул губы. Она сжала бёдра под столом, заметил движение.
— Хорошо, — ответил я коротко.
— Даже так? — Ирина подняла бровь, удивилась. — Я думала, что твоя проблема куда серьёзнее, что ты сразу ко мне прибежишь.
Рука проникла в карман и сжала артефакт. Энергия истощалась, ещё день-два и превратится в камень. Не зря я решил сначала заглянуть к Оленьке и предложить ей и её родне вернуть долг.
— Ошиблась, — пожал плечами.
— Значит всё-таки как-то выиграл время? — кивнула она. — Но ненадолго, я чувствую, что процесс лишь замедлился и скоро снова продолжится с новой силой.