С каждым разом писк недоносков становился громче. Они чувствовали смерть собратьев, реагировали на неё. Звук резонировал, усиливался, эхом отражался от скал. Воздух дрожал от вибраций.
Жадность росла.
Я двигался быстрее, увереннее. Резал, вырывал, поглощал. Одно ядро, второе, третье, четвёртое. Руки по локоть в чёрной крови. Форма промокла насквозь, прилипла к телу холодной тряпкой. Вонь стояла невыносимая — серы, гнили, озона смешались в едкое облако. Но я не обращал внимания.
Сила прибывала. По капле, по крохе, но стабильно. Я чувствовал, как каналы наполняются энергией, как магия уплотняется, становится плотнее.
А потом забрать основные ядра, которых у меня теперь уже пять штук. Вот это я понимаю охота… А нельзя меня одного закинуть на денёк-другой в такую аномалию? Я бы тут так нагулялся.
— Володя, — окликнул Альберт. — Хватит? Может уже достаточно образцов?
Я обернулся к нему, на лице застыло выражение сосредоточенности.
— Ещё пару, — ответил. — Нужна выборка. Разные стадии развития.
— Володя…
— Альберт, — перебил я жёстче. — Это важно, доверься мне.
Курпатов замолчал, кивнул неохотно. Отошёл к периметру, проверяя позиции солдат.
Я продолжил. Шестая капсула.
Писк стал невыносимым. Он заполнял пространство, давил на уши, вибрировал в костях. Солдаты начали нервничать, переминаться с ноги на ногу, оглядываться по сторонам. Кто-то сплюнул, кто-то выругался вполголоса.
— Командир, — подал голос один из пацанов-живцов. — Может хватит уже? А то они…
Он не договорил.
Потому что яйца начали пульсировать быстрее. Я заметил это первым. Магия земли показала изменение ритма. То, что раньше билось раз в две секунды, теперь билось каждую секунду. Потом дважды в секунду.
Свет внутри оболочек становился ярче. Зеленоватое свечение превратилось в резкое, почти белое. Зародыши шевелились активнее, бились о стенки изнутри.
— Мляха, — выдохнул Саша где-то справа. — Они просыпаются!
Оболочка ближайшей капсулы треснула. Тонкая линия разошлась паутиной трещин по всей поверхности. Жидкость сочилась сквозь щели.
Потом достаточно большое яйцо лопнуло. Я его оставил на потом. Недоносок выпал наружу, приземлился на лапы. Хилый, размером с крупную собаку, но живой и злой. Он развернулся к нам, раскрыл пасть, зашипел. Звук гадкий, влажный. И бросился вперёд. Быстро. Гораздо быстрее, чем должна двигаться недоношенная тварь.
— ОГОНЬ! — заорал лейтенант, вскидывая автомат.
— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — перекрыл я его голос. — НЕ ТРАТИТЬ ПАТРОНЫ! ДАВИТЬ САПОГАМИ!
Личинка долетел до старика первым. Прыгнул, целясь в горло. Старик отшатнулся, попытался отбить прикладом. Не успел. Я сорвался с места, преодолел расстояние в три прыжка. Перехватил существо в воздухе одной рукой, сжал за шею. Оно извивалось, царапало когтями мою ладонь.